Мой ординарец шел за нами, держа пистолет у бедра — лишняя предосторожность: после того, что вынес наш пленный, я и сам справился бы с ним без труда. Однако тот шагал на удивление прямо и твердо.

— Вам знакомы эмблемы Семейств, — заметил он.

Я кивнул, бросив взгляд на гордо красующийся на его груди герб Годольфинов.

— Знать такие вещи — моя работа, — пояснил я.

— Уже начинаете допрос? Вы обязаны дать мне отдых, не говоря уж о возможности умыться и сменить одежду. — В его словах не было ни тени жалобы или просьбы — только совершенно необъяснимое презрение.

— На шлюпке особых удобств нет. Сейчас мы доберемся до корабля, где вам и вашим людям будет оказана медицинская помощь. Вы можете связно говорить, вот я и стараюсь использовать любую возможность.

— Я не обязан сообщать вам ничего, кроме своего имени, звания и личного номера.

— Не волнуйтесь. В мои намерения не входит принуждать вас. (Кроме вполне понятного желания побольнее задеть вас за живое). — Я изобразил радушную улыбку. — Вы не против слегка подкрепиться и поговорить? — Роль благородного и великодушного победителя удавалась мне вполне. — Вот мы и пришли.

В небольшой пустой комнате мы уселись за стол друг напротив друга и обменялись взглядами. Вскоре Ольсен принес кофе благословенного аромата и сэндвичи.

— У нас есть и кое-что покрепче, — невзначай заметил я.

— Нет, благодарю, — покачал головой Годольфин.

— Почему? Вам станет намного лучше.

В его слабом от истощения голосе послышались стальные нотки:

— Я не знаю, что еще будет в таблетках.

Я не смог сдержать гнева:

— У нас на борту нет психотропных препаратов. Я же сказал вам уже, что Флот придерживается цивилизованных канонов ведения войны. Неужели до синдиков это так плохо доходит?!

Бледное лицо пленника внезапно порозовело.

— Это оскорбление, — сказал он, — изобличает ваши намерения. Вам следует быть сдержаннее.

Становилось ясно, что мягкое обращение не даст мне ничего. Ну что же, придется стать более жестким и хорошенько встряхнуть его, чтобы привести в чувство.

— Честно говоря, вы заслуживаете худшего. Мы думали, что халиане — настоящие монстры, а они оказались только когтями на лапе Синдиката.

Мой удар попал в цель, однако у него хватило мужества игриво ответить:

— Но кто-то же должен был держать первую линию обороны, пока мы сами готовились к войне. Ваш Альянс думал с ходу проглотить нас. Не вышло, у нас своя собственная организация. Мы продолжим дело наших предков.

— Если только ваше сообщество окажется способным к существованию.

— Я же сказал вам, что халиане…

Он верил в свою правоту, но мои слова тяжело обрушились на него:

— Мне известно, что означают ваши нашивки. Вы участвовали в сражении у так называемого Нового Сириуса. В нашей системе обозначений этот сектор — тридцать семь. Мне нужно еще что-нибудь добавить?

Он непонимающе прищурился.

— Аджета — 37, — продолжил я. — Или, по принятой во Флоте классификации, усовершенствованная звездная база Дзета в секторе 37. И одна обитаемая планета, Вердея. Это произошло десять лет назад, а война длится уже двадцать пять. Надо добавить еще что-то, чтобы освежить вашу память?

Он снова непонимающе тряхнул седой головой:

— Мне это ни о чем не говорит. Я не понимаю, о какой именно из ваших баз идет речь. Мы используем совершенно иную систему обозначений. И кроме того, в этом районе я служу всего три года.

— Да подождите, вы слышали, что я сказал, или нет? Наверное, нет. — Выпив залпом свой кофе, я подумал о пользе изрядной дозы бренди и уже хотел было позвонить, но потом решил немного подождать. — Ну что же, тогда я поведаю вам всю историю.

Рассказывая, я не сводил с него тяжелого взгляда.

— Возможно, вы помните, что двадцать пять лет назад в этом секторе царили мир и спокойствие. Война с халианами шла своим чередом вдалеке отсюда — по крайней мере так полагал Флот. И вдруг хорьки нанесли удар с совершенно неожиданных позиций. К счастью, на этом направлении была предусмотрительно размещена база Флота; ее содержание обходилось нам недорого, так как располагалась она на планете земного типа Вердее, обращавшейся вокруг звезды G — типа Аджеты. Так же она называлась на языках всех основных наций. На Вердее обитала раса аборигенов — красивых, дружелюбных и склонных к творчеству людей. У них имелась промышленность, использовавшая энергию ископаемого топлива; искусные механизмы. Они только входили в период индустриального роста, и природа планеты еще совершенно не пострадала от промышленных отходов. Население Вердеи охотно кооперировалось с Флотом, приобретая знания и технику в обмен на сырье, рабочую силу, осуществляло взаимовыгодную торговлю с человечеством. Мы, как нетрудно догадаться, запретили переселение на Вердею, ведь она не была нашей собственностью. Но личный состав гарнизона и их семьи основали на планете небольшое поселение, ставшее для них домом.

Мы только начинали развивать сотрудничество, как появились халиане. Флот не делал Секрета из самого факта войны — хранить в тайне все было бы попросту невозможно. Но никто не предполагал, что противник нанесет удар в районе, максимально отдаленном от области военных действий. Не забывайте, тогда мы еще очень мало знали о халианах. Господствовало мнение, что мы воюем скорее с пиратами, чем с империалистами. Они попадались на нашем пути случайно, совершенно бессистемно и, как правило, небольшими силами. Инцидент с Вердеей вынудил нас по-новому посмотреть на противника.