Шрифт:
Рустам никогда не стрелял механическим спуском.
— Мася! Аккумулятор! Чё ты чешешься, мать твою?! — заорал Рустам так, что сам испугался: "Хоть бы триплекса не полопались. Где ж этот мех. спуск?"
— Я не знаю, где он включается! — голосом полным отчаяния откликнулся Маслевич из отделения механика-водителя.
— Тумблер справа, баран!
Только отсюда Равиль заметил — в стене, за чудом уцелевшим столом, что стоял в углу на трех ножках, чернел небольшой проем в еще одну комнату. "Может, еще и успею…"
— Мася!
— Все! Есть! Включил!
В ту же секунду Рустам нажал спуск.
Равиль еще только руку протянул за ППШ под стеной. Со стен и потолка посыпалась туча пыли. Инстинктивно, он снова обхватил голову руками и приготовился к боли. "Что за?.. — Равиль даже растерялся. — Это не осколки".
— Та, мать твою, это пулемет, — выругал себя вполголоса Рустам и приготовился нажать на кнопку электропуска орудия.
Равиль ждал взрыва каждой своей косточкой. До чернеющего в стене лаза ему оставалось всего-то пару метров. Когда снаряд ворвался в дом, ему оставалось только нырнуть в этот спасительный проем в стене. Взрывная волна обдала его смешанным с песком и осколками раскаленным потоком и швырнула в лаз. В тоже мгновение проем с адской силой запечатало остатками стола. Ему показалось, что он попал в преисподнюю. Равиль успел только поблагодарить Всевышнего за славную смерть — груда камней и глины обрушились на него сверху…
Глава пятая
"Я приглашаю Вас на праздник, Где будет все для нас двоих…"
Магнитофон рвал динамики последним хитом Примы.
А Алексей с Сашкой уже таскали посуду на кухню. Только им, сестре и Женечке, Валентина не позволила хлопотать по хозяйству. "На этой кухне будет только одна хозяйка", — то ли в шутку, то ли всерьез заявила она и скомандовала мужикам сносить посуду на кухню.
Лидия перевернула очередной лист фотоальбома:
— Жень, а, правда, что Вы с Сашкой учились в одном классе?
Евгения слегка поколебалась:
— Только два года, 9-й и 10-й. Мы на севере раньше жили.
— А у вас тогда ничего не было?
Евгении, похоже, воспоминания из юности доставляли удовольствие. Но все же, она еще явно смущалась при новых знакомствах. Ответила неопределенно:
— Ну, он такой смешной тогда был.
Лидия только подбросила с лукавой улыбочкой:
— А если честно: записочки друг другу писали?
— Ну, я замечала его, конечно. Но, мы ж еще маленькие были…
— Ой, ой, ой… А ща взрослые такие стали…
Евгения неожиданно смутилась еще больше:
— Ну, он же такой смешной тогда был.
Лидия открыла лист с общей фотографией выпускников.
— О! И здесь он на тебя уставился… А тебе с длинными лучше. И зачем такую красоту было срезать, Женя?..
— Ну, теть Лид, это ж сассон, модно же.
Лидия оживилась:
— Ой, какая старая фотография. Смотри, это Сашка твой Богданчика на репетицию привел.
Евгения не любила особого внимания к собственной персоне. Потому охотно переключилась на Сашкиного брата.
— Это Ваш?
— Это Данко мой, маленький еще — четыре года всего было.
— Саня столько рассказывает о нем…
— А шкода была… Мальчики тогда ему барабан дали. А чтобы не мешал, палочки спрятали. Так он в эту гитару вцепился и всю репетицию им сорвал. Гля, как рыдает. Это, как раз, Сашка попробовал ту гитару отобрать. Ага… Попробуй у него отбери чего нибудь. Гля, какие сопли распустил. Ха…ара…актер…
О том, что случилось дальше Женя жалела всю свою оставшуюся жизнь. Но кто же мог знать?.. Чтобы получше рассмотреть пожелтевшее фото, она придвинулась поближе и так неловко протянула руку. Альбом качнулся и из-под его обложки выпала другая фотография.
Женя успела подхватить ее на лету. Она еще так обрадовалась, что сумела поймать этот листок и исправить свою неловкость:
— Ой, а это кто?
— Это?.. Это Богданчик мой… Тоже… А у нас такой нету. Что это?
Горячая волна ужаса обожгла Лидию. Только сейчас Женя начала понимать, что произошло. На фото, своей белозубой сияющей улыбкой на черном от сажи и загара лице, красовался на фоне залитых солнечным светом горящих дувалов Богдан Белоград. В правой руке он держал автомат. Ствол его упирался в затылок стоящему на коленях человеку в чалме.
Алексей будто почувствовал перемену настроения у жены — замер в дверях.
"Я приглашаю Вас на праздник, Где будет все для нас двоих…" Магнитофон рвал динамики последним хитом Примы.
— Саня, выключи его!
— Леша, что это?.. Это же не Армения, Леша? Саша, это не Армения!.. Вы меня обманывали?.. Да?.. Вы обманывали меня?.. Как же вы?..
Сердце, казалось, подкатило к горлу и перекрыло доступ воздуха в легкие. Комната в глазах у Матери поплыла по кругу… Пожелтевшая от жары и пота фотография ее сына выскользнула из руки и, словно пожухлый осенний лист, качнувшись в воздухе, легла на пол.