Я спросил Константина Михайловича;

— Как райком комсомола организует молодежь на проведение уборки?

— Хорошо, — ответил он. — Мы все очень довольны новым секретарем. — Затем, подумав, Константин Михайлович добавил: — Но есть у Ленкова один большой недостаток: молодости в нем много.

— А это плохо?

— Да не то что плохо, а все-таки у Ивана Степановича было больше солидности.

У Константина Михайловича есть дочь, комсомолка, у дочери свой взгляд на солидность.

— И чего только папа нашел хорошего в этом Иване Степановиче?! — сказала она. — Иван Степанович, бывало, придет, отчитает нас и уйдет, а Ленков организует, покажет, станцует.

В Большом Токмаке любят потанцевать. Но получилось так, что, куда ни пойди, молодежь танцевала только фокстроты и танго. Музыканты играют марш, польку, а танцующие пляшут свое — им бы только ритм был подходящий. Тогда райком комсомола подобрал пятнадцать боевых парней и пятнадцать девчат и попросил учительницу Новых научить их танцевать вальс, венгерку, краковяк. Когда обучение закончилось, райком устроил в парке вечер бального танца. На круг вышли пятнадцать пар, а в первой — секретарь райкома с заворгом Аней Байрамовой. И что же? Увидела молодежь, как танцуют настоящие танцы, и теперь весь Токмак танцует не фокстроты, а вальс и венгерку. Хорошо это или плохо?

– Хорошо, — говорят жители города.

А Константин Михайлович добавляет:

— Не надо было Ленкову самому выходить на круг. Он должен был организовать это мероприятие, а станцевали бы и без него.

— Почему?

— Несолидно.

Разговоры о солидности имеют хождение не только в Большом Токмаке, но и в самом Запорожье.

Я пошел к работникам обкома поговорить о Ленкове, а у них, оказывается, своя трагедия. Заведует военно-физкультурным отделом обкома Александр Тимофеев, один из лучших спортсменов города: волейболист, баскетболист, футболист, легкоатлет. И вот по поводу этого заведующего в обкоме возник разговор: как с ним быть?

— Порекомендуем ему не играть, — сказал первый секретарь Андросов.

— А я против такой рекомендации, — возразил секретарь по кадрам Кошкарев. — В школе Тимофеев занимался спортом, в вузе занимался, в армии занимался, а попал в обком — и конец.

Поднялся спор. Голоса спорящих разделились. Второй секретарь Камаев взял сторону Андросова и сказал:

— Нет, Тимофеев не должен заниматься спортом.

А член бюро Всеволжский поддержал Кошкарева и сказал:

— А я за то, чтобы Тимофеев занимался.

Осталось еще два члена бюро: секретарь по школе и секретарь по пропаганде, — но они почему-то своего мнения не высказали.

— Так как же мне быть теперь? — спросил Тимофеев.

— Бюро рекомендует тебе играть не в футбол, а в шахматы, — сказал Андросов.

И Андросов и Камаев известны в Запорожье как ревностные любители спорта. Когда идет футбольное состязание, то, будь здесь хоть дождь, хоть снег, и тот и другой на стадионе. Выходит, что смотреть комсомольскому, работнику на игру в футбол прилично, а играть самому зазорно.

Странное, однако, рассуждение! Плохо бывает тогда, когда комсомольский работник не хочет думать ни о чем другом, кроме футбола. Ну, а если этот работник прекрасно увязывает свои общественные обязанности со спортивными увлечениями, разве нужно ему в этом случае становиться на дороге?

Это очень хорошо, когда в человеке много молодости. Комсомол — организация молодых, и нам не нужно во имя ложного представления о солидности преждевременно старить ни себя, ни своих товарищей по комсомолу. Помните, как сказал поэт: "Блажен, кто смолоду был молод".

1948 г.

Пока маленький Миша постигал в школе азбуку, жизнь в доме шла нормально. Родители радовались каждой новой букве, выученной сыном, и незаметно прочли вместе с ним нараспев почти все страницы букваря:

— "Мы не ра-бы. Ра-бы не мы".

Первый год учения закончился благополучно, и мальчик, к радости своих родителей, был переведен на круглых пятерках во второй класс. И вот здесь-то все и началось.

Произошло это не то в конце сентября, не то в начале октября. Школьный звонок только-только успел оповестить Мишеньку и его товарищей об окончании последнего урока, как в их класс решительным шагом вошли Алик и Костя. Алик постучал согнутым пальцем по столу и сказал:

— Ученическая общественность серьезно обеспокоена вашим поведением. Жизнь в нашей школе бьет ключом, а во втором «Б» подозрительная тишина. Ваш класс замкнулся в себе, он отвык от самокритики…

— Как, разве во втором «Б» нет стенной печати? — удивленно спросил Костя.