— Что ты обо мне думаешь? — возмущенно сказала Вера. — Разумеется, нет. Это было впервые.

Штеффи растерялась. Кое-что она не понимала, что-то не сходилось.

— Ты влюблена в него? В Рикарда?

— Ясное дело, — ответила Вера.

Она посмотрела на Штеффи. Взгляд ее зеленых глаз был умоляющим. Губы слегка дрожали.

— Ты не веришь мне, Штеффи?

На Веру невозможно сердиться. Как и много раз прежде, злость схлынула. Штеффи сунула пакет под мышку и взяла Веру под руку.

— Жаль, что так вышло с чулками, — сказала она.

— Ничего, — сказала Вера. — Скоро в Руте закончится сезон, и тогда танцам конец.

— В одном я уверена, — сказала Штеффи. — Я больше никогда не пойду туда.

Дома на коврике в коридоре лежала почтовая карточка.

Несколько слов в тексте были перечеркнуты жирными черными штрихами — не синими чернилами папиной ручки. Должна быть, кто-то другой зачеркнул слова. «Почему?» — думала Штеффи. Что же там написали, раз ей нельзя было читать? Всего лишь тридцать слов, и то пять из них у нее отобрали! А ведь эти слова принадлежали только ей и папе.

Злость на перечеркнутые слова помешала Штеффи на время дочитать текст до конца. Это разозлило ее еще больше и одновременно опечалило. Мама так долго ждала возможности петь арию Царицы Ночи! Должно быть, она ужасно разочарована.

Кто-то, чье имя Штеффи не знала и чье лицо никогда не видела, имел власть над мамой и папой. Он запретил маме петь, а папе писать то, что он хочет. Над Штеффи он тоже имел власть, потому что ее жизнь связана с ними.

Она ненавидела этого безымянного безликого человека, с которым никогда не встретится.

Если б только закончилась война!

В субботу вечером Штеффи с Май взяли с собой одеяло, термос и несколько булочек и отправились на пикник. Бриттен с тоской смотрела на них, но ее не спросили, хочет ли она пойти с ними. Они хотели побыть одни и поговорить.

Девочки расстелили одеяло с подветренной стороны расселины на вершине холма, где располагалась Сандарна. За их спинами высились скелеты недостроенных домов. Здесь улицы назывались в честь островов в шхерах. Одна из них носила название острова Штеффи.

Река поблескивала в лучах вечернего солнца. У подножья крутого склона стояли портовые склады и сараи. На другой стороне реки виднелись краны и доки верфи Эриксберг, где работал папа Май. Над головами кружились чайки и морские ласточки. У ног раскинулись заросли терновника с облачками сливочно-белых цветов.

Май откупорила термос и налила кофе в две кружки.

— Какой чудесный вечер, — сказала она.

— Да, — согласилась Штеффи.

— Хочешь булочку?

— Давай, спасибо.

— Послушай, Штеффи, — сказала Май.

— Да?

— Можешь не рассказывать, если не хочешь. Но если захочешь о чем-то поговорить… ты же знаешь, я никому не скажу.

Ее взгляд был серьезным и прямым. Да, Штеффи знала, что может доверять Май.

— В прошлую субботу, — начала она. — Сначала было по-настоящему скучно. Меня почти не приглашали. Затем пришла Вера с двумя знакомыми. Одного звали Бенгт.

Когда Штеффи рассказывала, все выглядело нелепо. Получалось, ее сразила пара серых глаз и надежная рука. Но Май не смеялась, лишь тихо слушала.

Штеффи рассказала о веранде. О диване. О том, что себе позволил Бенгт.

— А где была Вера? — спросила Май. — И этот, второй?

Скрип пружин внутри дома. Об этом она не могла рассказать.

— Они пошли погулять, — сказала Штеффи. — Под луной.

— Что ты сделала?

— Убежала.

О словах, брошенных ей вслед Бенгтом, она тоже умолчала. Штеффи было больно произносить их.

— Правильно, — сказала Май.

Ей глаза сверкали за стеклами очков. Штеффи стало интересно, пытался ли кто-нибудь когда-нибудь поцеловать Май.

Спустя пару дней пришла почтовая открытка. В этот раз от мамы.