Шрифт:
Штеффи вздрогнула и выплеснула на блюдце немного кофе.
— Как это?
— Никто не сможет забрать у тебя воспоминания, — сказала Хедвиг Бьёрк. — Они — часть тебя. Твоя мама живет внутри тебя.
Эти слова ослабили спазм в груди Штеффи. Слезы хлынули, словно река, вышедшая из берегов.
— Мама, — рыдала она, — мама, мама! Почему мне не позволили быть там?
Глава 34
Тетя Марта вернулась и рассказала о своей беседе с тетей Альмой.
— Я попросила ее отправить Нелли сюда, — сказала она. — Я подумала, что ты захочешь сама обо всем рассказать. Нелли может остаться у нас вечером, если захочет.
Штеффи сидела на верхней ступеньке лестницы и ждала Нелли. Дождь прекратился, и на затянутом тучами небе появились просветы. Каменные ступени уже высохли на солнце.
«Постарайся рассказать об этом Нелли как можно более деликатно».
Такой прекрасный день. Голубое небо с легкими белыми облачками, солнечные блики на воде. Мягкий ветер овевает лицо. Как может быть так красиво, когда мама мертва?
Нелли поставила велосипед на углу дома.
— В чем дело? — спросила она. — Тетя Альма сказала, что ты хотела рассказать что-то важное.
— Пойдем, — сказала Штеффи. — Сходим на мостик.
— Ну, в чем дело? — приставала Нелли.
Штеффи не ответила. Она первой ступила на мост, Нелли последовала за ней. Лишь когда они сели на край мостика друг подле друга, Штеффи сказала:
— Помнишь нашу детскую дома в Вене? До того, как нас вынудили переехать?
Нелли задумалась.
— Да, — наконец сказала она. — Кровати были белые. Твоя кровать стояла с одной стороны, моя — с другой.
— Помнишь, вечерами мама заходила к нам подоткнуть одеяло?
— Да.
— Что ты помнишь?
— От нее хорошо пахло. Она пела нам, затем выключала свет.
— Эту песню?
Штеффи стала напевать одну из маминых колыбельных.
— Да, я помню. Мама учила меня играть ее на пианино.
— Да, — сказала Штеффи. — У тебя были способности к музыке, хоть ты была такой маленькой. Ты музыкальна, совсем как мама. Это ты унаследовала от нее.
Нелли с подозрением посмотрела на Штеффи.
— Так в чем же дело?
Штеффи закусила губу. Только что ей показалось, что ей удалось пробиться через колючую скорлупу Нелли. Но это оказалось труднее, чем она думала.
— Однажды, — сказала Штеффи, — ты спросила меня, думают ли о нас мама с папой. Это было в канун Нового года. Помнишь, что я ответила?
— Нет, — сказала Нелли.
— Я сказала, где бы они ни были и что бы они ни делали, я уверена, они всегда думают о нас.
— А я недостаточно много думаю о них? Вот для чего ты хотела прийти сюда?
Нелли поднялась.
— В таком случае я не собираюсь здесь больше сидеть и слушать тебя. Ты просто хочешь испортить мне настроение.
Разговор грозил прерваться. Вот сейчас она должна сказать это.
— Подожди, — сказала Штеффи. — Есть одна вещь, которую мне нужно рассказать тебе.
— Ну что?
— Сядь.
Нелли неохотно села.
— Помнишь, мама заболела, зимой, через год, как мы приехали. У нее было воспаление легких, как раз перед тем как они с папой должны были ехать в Америку.
— Да, — сказала Нелли. — Разумеется, помню.
— Мама снова заболела, — сказала Штеффи. — В лагере, в Терезиенштадте.
— Вот как?
Штеффи показалось, что в голосе Нелли прозвучали нотки беспокойства.
— Серьезно заболела, — сказала она. — Тифом. Я точно не знаю, что это за болезнь.
— Но ведь папа ее вылечит?
Беспокойство в голосе стало явственнее.
— Нелли, — сказала Штеффи. — Мама умерла.
На секунду воцарилась полная тишина. Никто из них не пошевелился.
Над их головами крикнула чайка. Нелли вскочила.
— Ты врешь! — крикнула она. — Мама не умерла! Ты все придумала, чтобы наказать меня. Ты считаешь, что всегда права, а я злая и глупая. Ты врешь!
Слезы брызнули из ее темных глаз. Она молотила Штеффи кулаками и кричала:
— Ты врешь! Ты врешь!
Штеффи схватила Нелли за запястье и крепко сжала. Нелли сопротивлялась, но наконец сдалась. Все тело сотрясалось от плача. Штеффи обняла ее и прижала к себе.
— Это я виновата, — плакала Нелли. — Это я виновата в том, что мама умерла.