Харриет закрыла глаза.

— Как ты могла? В первую очередь, — проговорила она сквозь зубы, — ты должна была спросить разрешения у Тома! Что мне теперь делать? Она оставила свой номер телефона?

— Нет. Не думаю, что ты что-то можешь сделать, Харриет. Знаешь, теперь Сара и Том могут быть просто хорошими друзьями.

— Или же Сара осознала, что совершила ужасную ошибку, и хочет все исправить!

Наконец Том поднял голову. Чес заморгала и с наслаждением пошевелилась в его руках.

— Это было нечто, — сказал он с мерцанием в серых глазах, обнимая ее стройное тело.

— Да. — Грудь Чес быстро вздымалась и опускалась под тонким шелком блузки.

— Как твоя шишка?

— Какая шишка?

Он лукаво улыбнулся. Чес затрепетала. Она целиком и полностью отдалась его объятиям и его поцелую. Желание бурлило в ней, вспыхнувшее от ощущения и вкуса этого мужчины. Еще никогда прикосновения и ласки не казались ей такими естественными, такими восхитительными, заставляющими ее плавиться от желания и ощущать себя настоящей Афродитой…

Она покраснела.

Он вопросительно вскинул бровь, следя взглядом за приливом яркого румянца, появляющегося на щеках.

— Что с тобой?

— Просто пришла в голову одна странная мысль, вот и все.

Он обвел ее рот большим пальцем.

— Скажи мне.

— Думаю, не стоит.

— А я думаю иначе. Не припоминаю, чтобы сделал что-то, что могло заставить тебя покраснеть.

— Одно слово пришло на ум, — осторожно сказала она. — Афродита.

— А! Богиня любви и красоты. Что ж. Послушай, разве она родилась не из морской пены?

— Да.

— Так я и думал. Возможно, ты не знаешь, но у нас есть запруда на реке, где мы часто купаемся. Она глубокая, уединенная, и там песчаное дно. Прекрасное место для… э… воссоздания классики.

Чес закусила нижнюю губу, представив себя выходящей из озера мокрой и… обнаженной. Она прерывисто вздохнула и почувствовала, как вспотела спина, когда он медленно провел ладонью по ее телу.

— Вся розовая и золотистая, может, чуть светлее в тех местах, которых не касается солнце, — едва слышно пробормотал он. — Но совершенно восхитительная.

— Когда ты, — у нее перехватило горло, — будешь весь смуглый и такой неповторимо мужественный. — Она резко оборвала себя и попыталась сесть.

— Ну что ты, — тихо проговорил Том. — Нет ничего плохого в том, чтобы пофантазировать вместе. Тем более после того, как я целовал тебя, а ты целовала меня.

— Да, но давай не будем слишком спешить, — попросила Чес, — и сюда кто-то идет!

На этот раз он отпустил ее, и она пересела с его колен на кушетку.

Во второй раз Харриет Хокинг произвела достаточно шума, чтобы быть услышанной заранее, потом постучала в дверь и позвала Тома по имени.

— Входи, мама, — ответил Том. Чес лихорадочно пыталась пригладить свои волосы.

— Чес! — Харриет вошла. — С вами все в порядке? Вы выглядите немного разбитой, и это неудивительно после случившегося. — Она повернулась к сыну: — Как она?

— Думаю, ничего страшного, — ответил Том, — однако ей не повредит на некоторое время немного снизить темп.

— Ну, разумеется. Идемте в дом, Чес, и позвольте мне немного понянчиться с вами. У вас же могло быть сотрясение. Э… Том, мне надо поговорить с тобой.

— Ну давай, я слушаю.

— Нет, не сейчас.

— Дорогая, — нетерпеливо сказал Том и побарабанил пальцами по столу. — До обеда у меня еще куча дел, поэтому сейчас или никогда.

Харриет стиснула зубы.

— Что ж, прекрасно. Клэр пригласила Сару Олдфилд переночевать у нас. — Она повернулась к Чес. — Вы ее не знаете, моя дорогая, и в любом случае вам сейчас, наверное, не захочется ни с кем встречаться…

— Я в порядке, — прервала ее Чес, быстро соображая. — Правда, я… думаю, я пойду сейчас с вами в дом.

Харриет стояла в нерешительности, но, поскольку ее сын смотрел на нее с совершенно убийственным блеском в глазах, она избрала легкий путь.

— Идемте! На этот раз я на машине. — Она осеклась и закусила губу, но ни Том, ни Чес, похоже, не заметили ее оговорки.

Сара Олдфилд была действительно великолепна. К тому же блондинка.

Арнольд сервировал послеобеденный чай. Харриет, Чес, Клэр и Сара сидели за столом на веранде. Именно здесь Чес сделала еще несколько открытий относительно Сары Олдфилд.