— Ты смотри, какие здесь пуговицы смешные, — обычные деревянные палочки!

— Ну и что? У нас тоже такие пришивают. Правда, в основном к женской одежке… — Сергей Миронов взял принесенную стражей кожаную сбрую, повертев перед лицом, брезгливо отбросил в сторону. — Нет уж, ну их одежонку к черту! По-моему, мы и в своем прикиде неплохо выглядим.

— Ты шутишь? Они же тут все в халатах, коже да панцирях! Одни мы до сих пор в пиджаках да рубашках.

— Вот и хорошо! Значит, есть свой брэнд. — Сергей невесело улыбнулся. — Помнишь, что суфан толковал? Финальная арена — это шоу. Кто больше понравится, тот и получит свободу.

— Значит, собираешься и дальше в рубашке щеголять?

— А ты как думал! Еще и галстук не поленюсь нацепить.

— Галстук?

— Вот именно, нечего красивой вещи в кармане пылиться. — Говоря это, Миронов достал из пиджачного кармана свернутый в рулон галстук и с самым невозмутимым видом принялся повязывать себе на шею.

— Может, ты еще и пиджак наденешь?

— Может, и надену.

— Погоди, Сергунь! — Шматов нахмурился. — Ты что, рехнулся?

— Нет, Потапчик, я в полной норме! Помню, какой год сегодня и как меня зовут.

— Так в чем же дело?

— Дело в том, Потапушка, что я хочу умереть красиво. Это ты у нас без пяти минут Дартаньян, а на мою легкую голову меч, боюсь, скоро отыщется. Вот и пусть видят граждане Вальрама, что не остолоп какой на арену вышел, а самый настоящий джентльмен.

Потап сумрачно наблюдал, как Сергей повязывает галстук. Потом нервным движением поднял с лавки собственный пиджак, зашарил по карманам.

— Что ж, тогда и я буду в галстуке.

— Брось, тебе-то это зачем?

— Сам же болтал про брэнд, — вот и пусть завидуют…

Свирепо взирая друг на друга они стояли посреди барака и бережно повязывали на шеи галстуки. Более нелепого занятия здесь, вероятно, не видели никогда в жизни.

— Але, вы это чего? Неужели, и впрямь собираетесь драться в галстуках? — похлопывая себя ножнами по бедру, к ним приблизился Виктор. В эти минуты он был собран и серьезен. В отличие от бывших милиционеров, он успел давно переодеться в местные шаровары и легкий халат. Поросшее щетиной лицо обещало скорую бородку, а уж тогда от настоящего дайка отличить его будет непросто.

— Собираемся, Витек. — Миронов энергично кивнул. — Нам, сам понимаешь, терять уже нечего, вот и покрасуемся напоследок.

Некоторое время комендант задумчиво пощипывал себя за нос.

— А что, неглупо. — Пробормотал он, наконец. — Пожалуй, я бы тоже надел, если бы не выкинул. А еще лучше — рыбки бы попробовал! К примеру, камбалы свежей или аухи дальноморской. Так сказать, напоследок.

Потап Шматов недоуменно покосился на Виктора. Бывший комендант вовсе не шутил. В глазах его читалась непритворная тоска.

— Чего это тебя на рыбку потянуло?

Виктор пожал плечами.

— Сам не знаю. Предчувствие у меня, мужики, нехорошее. И колени точно у пацана подрагивают. Кто знает, может, последний раз и пускаю слюнки по камбале.

— Ты это брось! Причем здесь какая-то камбала?

— А я ее, ребятки, в детстве ловил. Под Владивостоком. Сначала на удочку, а позже — и острогой… — Виктор сумрачно вздохнул. — Эх, ребятки, сколько же я ее отведать успел! И жареной, и отварной, и в пирогах. И рыбка-то была какая — настоящая королевская!

— Это камбала-то королевская? — Миронов хмыкнул.

— Ты потому так говоришь, что всю жизнь кушал один лед из магазинов. А это, если разобраться, уже и не рыба. Ее сначала ловят — она лежит, потом замораживают — она снова лежит, привозят в магазин — и опять та же история. Словом, семь раз успевает сгнить, пока ее до рта донесут! А я камбалу к столу подавал через двадцать минут после ловли. — Бывший комендант горделиво улыбнулся. — Я ведь и там с туристами работал. Водил в залив Петра Великого, палатки помогал ставить, костры разводить. В Уссурийском заливе ежей морских с трепангами ловил, рельеф дна исследовал. Заодно с ружьецом по старой памяти баловался. И что удивительно — народ попадался балованный — и семгу с форелью пробовали, и кету с белужатинкой, а только от моей камбалы никто не отказывался. Всегда добавки просили.

— Ну, свеженькое — оно и есть свеженькое. Кто знает, может, и здесь какая рыба водится в реках с ручьями.

— Может, и водится, только нам для этого еще вернуться надо с арены.

— Вернемся, Витек, обязательно вернемся! — покончив с галстуком, Миронов похлопал бывшего коменданта по плечу. — Дерешься ты не мне чета, так что будешь победителем согласно своему имени. Главное — вместе держаться. Тогда и бой переживем…

Вторя его словам, снаружи забили барабаны. Скрипуче разошлись створки ворот, внутрь въехала повозка с оружием. Вбежавшие в помещение помощники суфана, начали подгонять пленников, торопливо подталкивая в сторону выхода. Загремело разбираемое оружие, новоиспеченные гладиаторы неохотно выстраивались в колонну.