Приостановив на миг движение, голубь шевельнул крыльями и совершенно беззастенчиво загадил мраморную гладь перил парой мутных лепешечек. Миронову почудилось, что клюв птицы изобразил при этом нечто вроде улыбки. Представление было окончено, голубь подошел к краю перил и, распластав крылья, красиво сорвался вниз.

— У вас не занято? — к столику Сергея Миронова подошел с чашечкой кофе Вадим. — Что-то, знаете ли, не хочется скучать в одиночестве. Ваш сосед, я вижу, отлучился?

— Увы, где-то гуляет.

— Ага, понимаю, знакомится с местными креолками. — Вадим кивнул. — В самом деле, перед огненной шевелюрой трудно устоять. Не зря в прежние времена всех рыжеволосых считали ведьмами.

— Ну, наша ведьмочка — наверняка крашеная!

— Да нет, на этот раз цвет — вполне натуральный, безо всякого обмана. Думаю, другую олигарх бы в жены себе не взял. Это народ балованный — подделками брезгует. — Дымов пожал плечами. — Самое удивительное, что на девушек этим злодеям действительно везет.

— А как же иначе! — хмыкнул Миронов. — Где денежки, там и девушки.

— Я о другом… Видите ли, этим упитанным поросятам не просто девушки достаются, а оченьхорошие девушки. Я имею в виду характер, душу и так далее. — Дымов невесело улыбнулся. — Феномен компенсирующей половины — так это, кажется, называется…

И снова Миронов поразился, как быстро и просто Вадим «сбрасывает» им информацию. Всего-то и сказал пару фраз, а уже ясно, где Шматов и с кем. Более того, даже вкратце обрисовал душевный портрет госпожи Рычаговой. Да и с аттракционом получилось примерно так же — знал ведь, что слышат его, — вот и сориентировался. Верно говорил Дюгонь: не лекарем бы работать Дымову, а разведчиком.

— Вы не в курсе, что за аттракцион сегодня готовится? — лениво поинтересовался Миронов.

— Увы, понятия не имею. — Тем же беспечным тоном откликнулся Дымов. — Но судя по всему, нечто грандиозное. Так что будьте, готовы!

Миронов внутренне насторожился. Конечно же, Дымов снова давал им наводку. Если надо быть готовым, значит, что-то действительно произойдет, и, судя по сосредоточенному лицу собеседника, — что-то весьма серьезное.

Манерно отхлебнув из чашечки, Вадим удовлетворенно кивнул самому себе.

— Цикорий, как и просил.

— Что?

— Кофе, говорю, цикориевый, с ячменем. Я, знаете ли, другого не пью.

— А-а…

— И алкоголь не очень практикую. Тем более, что сегодня нам объедаться и напиваться категорически воспрещается. Понадобится хорошая физическая форма. — Вадим бледно улыбнулся, и эта его улыбка Сергею совершенно не понравилась. Пожалуй, впервые он видел Дымова несколько растерянным. Может быть, даже испуганным. То есть, за себя этот супермен вряд ли мог испугаться, а следовательно он боялся за них.

Миронов почувствовал, как давно забытый холодок рождается где-то в нижней части живота, изморозью расползается по организму.

— Неужели все так плохо? — уже почти не маскируясь, поинтересовался он.

— Пожалуй, что так.

— Может, связаться тогда с Афанасием Николаевичем?

— Связи нет, — все с той же бледной улыбкой объяснил Вадим. — Вот уже четверть часа, как трубки всех присутствующих молчат. Пока вопрос этот не муссируется, однако уверен, местные чиновники найдут убедительное объяснение. Сошлются на магнитную бурю или на какую-нибудь аварию.

— Ну, а что происходит на самом деле?

Видимо, плюнув на излишнюю конспирацию, Вадим быстро и приглушенно заговорил:

— Я сам мало что понимаю. Но очень похоже на то, что мы перемещаемся.

— Как это?

— Не знаю, но я чувствую, что мы проходим какое-то слоистое пространство. Это уже не Земля, понимаешь? Потому и нет связи.

— Но еще около часа назад телевизор работал.

— Сейчас уже не работает.

— Ты уверен?

Вместо ответа Дымов усмехнулся.

— Это все цветочки, Сереж. Главное, по всей видимости, начнется вечером — с началом заявленного в программках аттракциона.

— Какая-нибудь политическая провокация?

— Хуже, Сереж, намного хуже… — Вадим ненадолго замолчал. Опустив лицо к чашечке с кофе, добавил: — Наверное, я должен просить у вас прощение.

— За что?

— За то, что разрешил отпустить вас следом за мной, и за то, что ситуация может оказаться значительно более опасной, нежели я предполагал.