Она напряженно смотрела на дорогу.

– Кажется, я вижу свет. Это мотель! И, по-моему, на нем написано, что есть свободные места.

Гарибальди продолжал смотреть на нее.

– Мистер Милонас сказал, что для вас пришла посылка. Он был очень обеспокоен, потому что посылка была отмечена специальным знаком и застрахована, и они, расписавшись, приняли ее, не зная, что вы уже не сможете забрать ее. Мистер Милонас не знал, что и делать. Отсылать посылку назад он не хотел, потому что не доверяет почтальонам в Шарм-эль-Шейхе. Пометка на посылке обычно означает ценность содержимого. Он сказал, что никогда не простит себя, если посылку украдут. Я спросил, где вы живете, и, когда он упомянул о Калифорнии, сказал, что возвращаюсь в Соединенные Штаты через Лос-Анджелес и с радостью доставлю посылку вам. Но, когда я добрался до вашего дома в Санта-Монике, вас там не оказалось. Кэтрин снизила скорость, и они съехали с шоссе.

– Но как вам стало известно о том, что я окажусь в Санта-Барбаре?

– Никак. Я решил отвезти посылку отправителю, указанному на бирке. Доктор Дэниел Стивенсон, Санта-Барбара, Педрегоза-стрит.

– Посылка от Дэнно? – Она остановила машину под навесом, что находился перед мотелем. – Подождите здесь. – Вернувшись несколько минут спустя, Кэтрин сказала: – Я заказала номер. – Она завела двигатель и объехала мотель сбоку, где у темных домиков стояли машины. – Номер пятнадцать… Я припаркуюсь позади, у деревьев. С улицы машину никто не увидит.

Он поспешили в номер, и, когда отец Гарибальди закрыл шторы и запер дверь, убедившись, что за ними никто не наблюдает, Кэтрин зажгла свет, включила обогреватель и направилась к телефону.

– Я сейчас узнаю, в какой больнице находится Дэнно. Но когда отец Гарибальди убрал с раны платок и закатал рукав, она положила трубку.

– Это нельзя оставлять так.

– Перевязать ее все-таки стоит, – сказал он, когда увидел, что на руке зияет большая, уродливая рана.

Кэтрин задумалась на мгновение. Затем взяла носовой платок, что был весь в крови, завязала им рану и сказала:

– Заприте за мной дверь.

Когда она вернулась, отец Гарибальди находился в ванной, из которой доносился шум воды.

– Я принесла нам немного еды, – крикнула она ему. – По крайней мере, я считаю это едой. – Она с сомневающимся видом посмотрела на яблоко. – У меня создалось такое впечатление, что товары не загружались в торговый автомат со времен Уотергейтского скандала. Как рука?

Отец Гарибальди вышел из ванной, без рубашки, прижимая к ране полотенце. Когда Кэтрин повернулась к нему, то сначала уставилась на него, затем закашлялась и отвернулась.

И с каких это времен у священников такие тела?

– Жутко болит, – сказал он, убирая с раны полотенце. – Но она неглубокая. Просто царапина.

Кэтрин обернулась, стараясь не смотреть на мускулистые бицепсы и грудь, волосы на которой блестели от воды.

– Вы уверены, что это всего лишь царапина? Пули точно нет?

– Я думаю, что пуля выбила лампочку на крыльце.

– Присядьте, – велела она, продолжая открывать маленькую аптечку, которую взяла в приемной.

– Как вы это достали?

– Я сказала управляющему, что потеряла ключи от багажа и порезалась, открывая его ножом. Он посмотрел на меня, как на ненормальную. – Кэтрин попыталась нанести на рану антибактериальную мазь, но ее руки слишком тряслись.

– Эй, – сказал Гарибальди. – Все в порядке. Здесь мы в безопасности.

– В меня никогда прежде не стреляли! И я переживаю за Дэнно!

Он взял мазь из ее рук и сказал:

– Я сам справлюсь. А вы займитесь своим другом. Кэтрин взяла телефонную книгу и открыла нужный раздел. Ей удалось дозвониться в больницу с четвертой попытки.

– Да, Дэниел Стивенсон, – повторила она, в нетерпении сжимая телефонную трубку, – я просто хочу узнать… Что? Я его сестра. Да, спасибо. Я подожду. – Она прикрыла трубку рукой и прошептала: – Я нашла его!

Ожидая у телефона, она смотрела на Гарибальди и пыталась вспомнить, когда в последний раз видела настолько… Кэтрин заставила себя отвести взгляд. Ее брови поднялись.

– А это что такое?

Отец Гарибальди посмотрел, куда указала Кэтрин, – на свою черную сумку, к которой ремнями были привязаны покрытые лаком ротанговые палки около семидесяти сантиметров в длину каждая.

– Пангамотовые прутья.

– Панга… Что?

– Пангамотовый. Это филиппинское боевое искусство.

Она уставилась на него.

– Вы занимаетесь боевыми искусствами? – Она посмотрела на палки. – Это и в самом деле ваше оружие?

– Бывает им порой.

Она посмотрела ему в глаза.

– И вы не считаете, что это…

– Что это что?

Кэтрин вернулась к телефонному разговору.

– Да, я все еще здесь. Дэниел Стивенсон, да. Как… – Она немного послушала. – Ах, понимаю. Да, спасибо. Я перезвоню позднее.