— Сейчас, мой хороший, сейчас… — Поглаживая морду Пушка, я торопливо разворачивал мясо. — Давай налетай.

Глядя на драка, счастливо рвавшего мясо, я улыбался. Как мало нужно животине для счастья. Стойло, где есть куда протянуть копыта. Немного ласки и много мяса. Многим людям также ничего больше не надо. Почему я не такой?

— Влад, ты скоро? — раздался голос Матвея. — Заканчивай, поговорить надо.

Надо так надо. Погладив на прощанье Пушка, я запер стойло.

Матвей поджидал меня во дворе.

— Что-то срочное?

— Не очень, Влад, но поговорить придется, — ответил Матвей шагая к дому. — Настойчиво приглашают в магистрат через час показания давать.

— Меня или?..

— Сначала тебя, а потом — «или».

— Отказаться, как я понимаю, нельзя.

— Правильно понимаешь, — усмехнулся Матвей. — Давай присядем.

— Куда я денусь.

Усевшись за стол, Матвей задумался.

— Смотри, Влад, — наконец начал он, — расклад такой. Допрашивать…

— Сразу допрашивать? — перебил я.

— А как ты думал? Так вот, допрашивать тебя будут трое. Королевский инспектор и два его помощника. Один будет пытаться обвинить тебя во всех грехах, включая убийство матери, пожирание младенцев, служение Падшему и так далее.

— Падшему я точно не служу. Не имел времени предложить свои услуги. Вот если бы они приехали на две недели позже — тогда да, а так не успел.

— Ты меня понял, — усмехнулся Матвей. — Работа у него такая — изыскивать любые сомнения и раздувать их. Второй помощник — наоборот, будет все сомнения толковать в твою пользу.

И тут есть адвокат дьявола!

— Между собой помощники спорить не будут. Сначала обвинитель задаст тебе вопросы, а потом защитник. Решение принимает инспектор. Оно окончательное. Отменить его может только король. Но за всю историю королевства был только один такой случай.

— Даже так? — изумился я.

— Да. Королевский инспектор представляет короля. Он его голос и его рука. Карающая или осыпающая милостью и дарами. Короли очень тщательно подходят к выбору инспекторов. Им может стать только честный человек, абсолютно преданный короне. Он может отдать приказ о заключении под стражу, а при особых обстоятельствах, несущих угрозу короне, — о казни любого, кроме лица королевской крови. В королевстве всего трое инспекторов.

— Ничего себе, и такой важный дядька приехал сюда из-за меня? — удивленно спросил я Матвея.

— Не обольщайся, он сюда приехал по делу об убийстве гильдией охотников высокородных подданных королевства Нарина, к тому же верных сынов церкви.

— Ничего себе формулировочка.

— Да, именно такая. А все дела, связанные с гильдией охотников, рассматриваются лично королевским судом либо судом королевского инспектора. Король Орхет помнит, кем был его предок, и знает, кто такие охотники. Особенно хорошо это знает его казначей. После того как представитель королевства Нарина выдвинул против гильдии такие обвинения, он вынужден был послать на это дело инспектора.

Я был впечатлен. Быстро подсуетились, суки.

— Доча, пива принеси! — крикнул Матвей.

— Матвей, а теперь давай плохие новости.

— Догадливый, — пробурчал он. — Плохие новости такие. В зале суда будет присутствовать посол Нарины граф Лэнс эл Кона. Он может задавать тебе вопросы.

— Это обычно?

— Нет, это бывает, только если затронуты вопросы крови и рода, и то очень редко. Слушай дальше, несмотря на все давление, оказываемее на короля и, следовательно, на инспектора, идти против законов и обычаев тот не будет. Я даже думаю, что его величество Орхет Пятый специально пошел на уступки представителям посольства, чтобы они не сильно шумели, когда решение суда им не понравится.

— Вот пиво, папа. — Дуняша поставила на стол две запотевшие кружки и улизнула на кухню.

— А что помешало королю шепнуть на ухо инспектору, что его принципиальность может нанести вред короне? — задал я вроде логичный по меркам моего мира вопрос.

Матвей посмотрел на меня и покачал головой:

— Влад, ты находишься на Арланде. Король не пойдет против законов и правил своей страны. Нарушение закона приравнивается к нарушению королевского слова. Любой чиновник королевства, уличенный в нарушении, будет казнен.

Вот это правило. Интересно, в моем мире много чиновников стало бы так относиться к законам, если за окном будет мерещиться эшафот?

— Ничто не мешает королю изменить закон, если тот его не устраивает. Может, поэтому ему нет смысла его и нарушать, — усмехнулся Матвей.

Логично: зачем нарушать, если можно изменить?

— Да, ничто не мешает, кроме тех, кого этот закон касается, — опять усмехнулся Матвей.

Ничего не понимаю. Ладно, позже разберусь с местным законотворчеством.