Леонид Викторович, глядя на Колю пристально и с

покровительственным укором. - Потом, вообще детям не

положено быть в воинских частях.

– А как же, - не утерпел Коля, холодно глядя на

Брусничкина.
– Я видел в Кубинке военного, так он поменьше

меня.

– Это исключение, - ответил Леонид Викторович.
– Есть на

всю армию один. Сын полка. У него ни отца, ни матери.

– У меня тоже нет отца.

– Но у тебя есть мама...
– Брусничкин перевел на Сашу

ласковый, нежный взгляд. - Она тебя любит, а ты, к

сожалению, ослушался ее. Давай говорить всерьез: ты будешь

здесь обузой и для мамы, и для полка. Ты будешь только

мешать. Всем.

– Как это я буду мешать? - Коля посмотрел на мать

недоуменно-вопросительным взглядом.

Саша молчала, внимательно наблюдая за поединком

мужчин, не хотела мешать.

– Она будет волноваться за тебя. А будь ты в Москве, она

была бы спокойна. Ты, Коля, совершил необдуманный,

легкомысленный поступок. Ты должен его исправить, то есть

вернуться в Москву. Мы тебя посадим на попутную машину.

Коля решительно замотал головой и враждебно взглянул

на комиссара. Вошел Глеб, кивком поздоровался, снял ушанку,

обнажив крупную голову, расстегнул полушубок.

– Наш командир полка Глеб Трофимович, - представил

Брусничкин. - А это к нам новое пополнение из Москвы.

Санинструктор Фролова Александра Васильевна. С сыном. С

Александрой Васильевной мы вместе работали.

– Да, я и забыла, привет вам, Леонид Викторович, от

Бориса Всеволодовича и от Вари. Помните Варю Остапову?

– Ну как же, как же, такие не забываются, - отозвался

Брусничкин, предлагая Макарову место за столом и наливая

ему в стакан спирта.
– Да ведь она тоже как будто собиралась

на фронт. Вместе с вами?

– Не наливай, я не буду.
– Макаров отодвинул стакан в

сторону, лихорадочно вдумываясь в имена: Борис

Всеволодович, Варя Остапова. Не может быть - просто

совпадение.

А Саша уже отвечала Брусничкину упавшим, дрогнувшим

голосом:

– Добиралась. Да в последнюю минуту беда случилась.

Брата ее убили, танкиста. Помните, лежал у нас Герой

Советского Союза Игорь? Александр Сергеевич Щербаков

Звезду ему вручал.

– Хорошо помню. Бравый такой молодой паренек.

– Как фамилия?
– Глеб уставился на Сашу нетерпеливым

напористым взглядом. Глаза его были расширены,

насторожены. Саша не поняла вопроса, даже смутилась от его

взгляда. Он пояснил: - Игоря фамилия как?

– Мм-акаров, - отозвалась, как-то съежившись, Саша.

Лицо Глеба помрачнело: нет, это не ошибка. И,

обращаясь одновременно ко всем и ни на кого из них не глядя,

спросил:

– Значит, вы знакомы с доктором Остаповым Борисом

Всеволодовичем и с его невесткой Варей?

– Да, - тихо, настороженно отозвалась Саша и добавила,

глядя на Макарова выжидательно: - С Варей мы вместе

работали в госпитале у Бориса Всеволодовича.

Глеб устало прикрыл глаза, и только теперь Саша

вспомнила, что этого подполковника Брусничкин назвал Глебом

Трофимовичем, вспомнила и догадалась: Варя ведь тоже

Трофимовна, и она как-то рассказывала о старшем брате,

командире полка, у которого в начале войны погибли жена и

дочь. Брусничкин пока еще ничего не понимал, он смотрел на

Макарова недоуменно и затем перевел вопросительный взгляд

на Сашу. Глеб открыл глаза, поймал взгляд Брусничкина и,

обращаясь к Саше, спросил:

– А что с Игорем? Это официально?

– Похоронка пришла. Накануне моего отъезда из Москвы.

Никаких подробностей: пал смертью героя.

Все смешалось, спуталось в голове Глеба, зазвенело

печальным звоном, заволокло туманом. Игорь, брат, герой. Так

и не пришлось свидеться; был ранен - в который раз! - в

московском госпитале лежал, Варя за ним присматривала. А

теперь там Славка, сынок. Эта женщина все знает об их

семье, она многое может рассказать о том, что волнует Глеба