Но факт оставался фактом: загублено шесть спелых елок да штук шесть молодняка. Произошло это в его отсутствие, но Ярославу от этого не легче, потому что не легче от этого лесу - великому многострадальному молчальнику.

Алла уловила на его лице напряженную работу мысли с оттенками досады и огорчения. Она хотела спросить, о чем он думает в эту минуту, но вместо вопроса сказала, протягивая руку:

–  Мне пора. Дальше не провожай. Афанасий Васильевич заждался тебя. Что он подумает о нас?

–  Он догадывается… И ничего плохого не подумает. Он добрый. Все поймет правильно, как надо. Я с ним сегодня поговорю. Ты перейдешь в его дом? Да? Перейдешь? Мы так решили?.. Ты молчишь? Ну скажи "да"…

–  Да… - тихо сказала она.
– Да, Слава. Я больше не могу… там, с ним… Понимаешь - лгать не могу… И сказать не решаюсь… Мне жалко его. Он пропадет без меня, сопьется. И грех этот ляжет на мою душу.

Что сказать ей на это, чем утешить? Ярослав не знал. Молчал, думал. После долгой паузы, произнес:

–  Этот грех мы разделим пополам. Все будем делить пополам, счастье, радость, грех и печаль… Сегодня ты скажешь ему?

Она не спешила с ответом. Она определенно не знает, но сердцем чувствует, что ей еще нужно время.

–  Не знаю… Ты сначала договорись с Афанасием Васильевичем. Это важно - где нам жить

–  Хорошо, я сегодня же… Ты такая нерешительная. Что тебя держит?

–  Сомнения, сомнения, - проговорила она.
– А что, если это просто вспышка, фейерверк? Пройдет немного времени - и все погаснет. Для меня это будет конец.

–  Ну зачем, Алла, - с болью сказал он.
– Не надо. Никакая не вспышка. Это навсегда. Не веришь?

–  Хочу верить… И боюсь… На меня это не похоже. Я всегда была решительной. И я решила. Слышишь, Слава, решила! Только дай срок. Лучше узнаем друг друга, хорошо?

–  Как знаешь - я подчиненный, - ответил он упавшим тоном.

Они вышли на дорогу, идущую к селу. Она была освещена косыми лучами предвечернего солнца. Сзади послышался шум мотора: вздымая пыль, мчалась "Волга". Шофер резко затормозил. Из машины раздался бойкий голос председателя колхоза:

–  Привет грибникам! Да что-то у вас в корзине пусто? Не везет?

–  Кому в грибах не везет, тому в карты везет, - пошутила Роза.
– Далеко ли путь держите?

–  В Словени.

–  Тогда садитесь, живо!
– скомандовал Кузьма Никитич.

–  У вас одно свободное место. Садитесь, Алла Петровна, - сказал Ярослав.

–  Садитесь оба. Места хватит. Машина у нас резиновая. В тесноте, да не в обиде, - тоном приказа заговорил председатель, и Ярославу ничего не оставалось делать, как втиснуться вместе с Аллой на заднее сиденье. В пути Кузьма Никитич полюбопытствовал:

–  У тебя что за дела в Словенях?

–  А я до Чура. Дело есть.

Кузьма Никитич не умел молчать. Спрашивал Ярослава:

–  Ну как поездка? Хороша страна Болгария?

–  А Россия лучше всех, - отвечала за него Алла.

–  Ты откуда знаешь?
– ворчал председатель.
– Болгария - страна интересная. Народ боевой, героический и трудолюбивый. Я бывал у них, тоже с делегацией колхозников ездили.
– И вдруг без перехода, но с явным намеком: - Погорельцев тут без тебя скучал. Верно, Алла Петровна? Подтверди - скучал ведь…

–  Что-то не замечала, - с некоторой неловкостью отозвалась Алла.

–  Невнимательна, значит, - резюмировал с подначкой председатель.
– Надо быть повнимательней к мужу.

Его слова неприятно жалили.. Это чувствовала не только Алла, но н Роза и Ярослав. Роза опасалась, что увлекшийся Кузьма Никитич и дальше будет разбрасывать свои колючки, шепнула Алле:

–  Может, сойдем здесь, пройдемся. Им ведь направо к Чуру.

–  Остановите, пожалуйста, - сказала Алла, и они вышли перед селом у речушки.

О том, что Алла встречается с Ярославом, Роза догадывалась. Однажды председатель колхоза сказал ей:

–  Я смотрю, этот молодой лесник не такой уж тихоня. А на вид - скромный, стеснительный.

–  Ты это к чему, Кузьма Никитич?
– насторожилась тогда Роза.

–  А к тому, что придется нашему лесничему вместо шапки лосиную корону носить.

–  Тебе-то что, завидно? Или ревнуешь?
– отбрила его тогда Роза.

Когда подруги остались вдвоем, Роза поинтересовалась, далеко ли Алла ходила и почему пустая корзина, когда нынче грибное лето.