– Точно, врезала бы.

Диас кивнул, и вернулся к созерцанию океана.

– Я не любил тебя.
– Его голос был тихим и безразличным.- Или не осознавал, что люблю. Так было сначала. Но когда ты прогнала меня, я почувствовал… - Диас замолчал и нахмурился, размышляя над своими чувствами.
– Словно от меня отрезали половину.

– Знаю, - ответила она, вспоминая свои собственные ощущения.

– Оглядываясь назад, я могу сказать, когда это произошло. Когда я влюбился.

Он вытянул руку вперёд, как бы показывая грань между любовью и не любовью.

– В Айдахо, когда я вытащил тебя из реки, ты перевернулась на спину и начала громко смеяться. Именно тогда.

И уже тогда он изо всех сил пытался справиться с этим. До тех пор они просто нравились друг другу, а Милла вообще безумно желала его, и тем не менее, они пытались скрывать свои чувства. Так было до тех пор, пока солнечные лучи не осветили их мокрые тела и они не поняли, как им повезло, что они остались в живых, и тогда Диас посмотрел на неё и сказал…

Милла хихикнула.

– Ну…в некотором роде это тоже можно назвать признанием в любви… Не каждый мужчина способен просто так отдать своё левое яичко.

– Я признал не то, что люблю, а то, что хочу тебя. Но сейчас я уверен, что люблю тебя.

Он слегка склонил голову набок, как ей нравилось. Для человека, который редко находил общий язык с другими людьми, он держался довольно неплохо.

В воздухе повисла тишина, поскольку оба раздумывали над тем, что было сказано. Милла ощущала, как Диас ждёт, что она скажет ему, что прощает и что тоже любит его. Она была уверена в последнем, но не знала, сможет ли когда-нибудь понять его и простить. Боль и гнев всё ещё оставались в её душе, хотя уже не пытались вырваться наружу. Всё, что она была в состоянии сейчас сделать - это оставить свои чувства позади и начать всё сначала. Если кто-то желал оспорить качество извинения, а по всей видимости, это было извинение, то она всегда готова пойти на это. Но это был Диас, а не какой-нибудь зелёный юнец. Куда, в конце концов, её приведут отношения с ним? Милла не могла себе представить себе их совместное будущее, но и не могла представить, что будет делать и без него.

– Ты могла бы сказать как минимум то же самое, - пробормотал он, не отрывая взгляда от океана. Диас не смотрел на неё с тех пор, как признался ей в своей любви.
– Я же знаю, что это так.

– Что я люблю тебя? Да, это так.
– Она тяжело вздохнула и сделала глоток кофе. Напиток остыл, и Милла недовольно поморщилась, отставляя кружку в сторону.
– Я очень сильно люблю тебя.

– Достаточно сильно, чтобы выйти за меня замуж и растить моих детей?

Она перестала дышать и почувствовала, что сейчас вот-вот упадёт в обморок.

– Что?
– переспросила она срывающимся от волнения голосом.

– Свадьба. Ты выйдешь за меня?

– И почему ты думаешь, что у нас всё получится?

– Я люблю тебя. Ты любишь меня. Это естественный процесс.

Она провела рукой по волосам, больше расстроенная, чем радостная от его предложения. Это было неожиданное и в то же время дразняще приятное ощущение. Но чудовищность проблем, которые встанут перед ними в том случае, если они поженятся, совсем её не прельщала. Частично она была напугана. Он упомянул детей помимо самого брака. Как она сможет пойти на это?

– Жениться - это не самая благоразумная затея, - сказала она.

Он обернулся и посмотрел на неё тем самым тёмным изучающим взглядом, ожидая, что она скажет дальше.

– Между нами столько чувств, что ими можно заполнить целый авиалайнер. Скорее всего, меня скоро придётся лечить, - усмехнулась она.
– А ты вообще - убийца. Что это за работа такая? И я до сих пор ещё не знаю, чем хочу заниматься в дальнейшем, продолжу ли я работать в «Искателях», или стану учителем, как и планировала раньше. Часть меня хочет бросить то, чем я занимаюсь, но как я могу сделать это?! Я профессионал в своём деле. Я так истощена и…

– Ты боишься, - закончил он.

– Будущего? Тебе виднее.

– Нет. Ты боишься быть счастливой.

Она уставилась на него, пораженная тем, насколько точно он, несмотря на весь напущенный туман, понял истинные причины.

– Ты действительно убедила себя, что не заслуживаешь счастья только потому, что позволила им забрать Джастина?
– Спросил он, безжалостно лишая ее возможности оправдаться.
– Ты думаешь, что не можешь иметь нового мужа, другого ребёнка - и всё почему?
– Разве ты была плохой матерью? Или недостаточно сильно любила его?

Милла попыталась сделать глоток воздуха. Ей казалось, что лёгкие сдавила невидимая рука, а сердце остановилось. Никто никогда не говорил, что это была её вина. Она боролась за своего ребёнка, и боролась почти до самого конца. Только воткнутый в спину нож остановил её. И всё-таки даже через десять лет, Милла страдала от глубокой уверенности в том, что она не смогла защитить своё дитя.

– Я… Я не должна была брать его с собой на рынок. Ему было всего-то шесть недель от роду. Он был слишком мал, чтобы…