Шрифт:
Это что?
Кирпич, — насмешливо откликнулся Перчик.
Его не едят? — опросила Мери.
Нет, — засмеялся Перчик. — Из него дома строят.
А я люблю только то, что съедобно, — капризно проговорила Мери.
Осмелюсь потревожить вас вопросом: как же вы будете жить? — поинтересовался Пахтачок.
Очень просто. Как все.
Но ведь все работают, — вступила в разговор Кукурузинка, — а вы как будто и не думаете трудиться. Ну хоть что-нибудь вы умеете делать?
Конечно, — решительно воскликнул Питер Ушка. — Мы можем… э… петь и… э…
Танцевать, — подсказала Мери.
Танцевать, — повторил Питер, — и еще э… ах да! Чуть не забыл главного. Мы умеем бить баклуши.
— Это что такое? — спросил Перчик и поглядел на своих друзей. Те только плечами пожали.
Ах, какие вы смешные! Это же все знают! — улыбнулась Мери Ковка. — Неужели вы не знаете? Ну как бы вам попонятнее растолковать. Бить баклуши — это… это… не знаю, как и объяснить… Лучше мы с Питером покажем вам, как это делается. Покажем, Питер?
Ну что ж, — лениво промолвил Питер Ушка, — если они не знают, давай покажем.
Он, не спеша, скинул куртку, расстелил её на земле. Оба рядышком уселись на куртке. Мери раскрыла над головой большой зонт, и они стали о чём-то вполголоса переговариваться. Прошло полчаса, а они всё что-то бормотали. Потом Мери громко оказала:
Надоело, — и зевнула.
Тогда споём нашу любимую. — Питер потянулся, и они медленно, глухими сонными голосами запели:
Часы и дни несутся прочь.Нам всё равно,Что день,Что ночь.Во всём мы любимТишь да гладь,Тепло,УютИ свет.А до другого, так сказать,Нам вовсе дела нет.Баклуши бить — не землю рыть,Не строить, не косить!Готовы мы баклуши бить,Всю жизнь баклуши бить.Мери зевнула. Питер потянулся. Они легли и тут же уснули.
— Раз, два, три, четыре, пять—ничего нельзя понять, — затарахтел счётами Репь Репьёвич. — Полчаса они сидели, полчаса нам песню пели. Ну а как баклуши бить, разрешите их спросить?
Чего их спрашивать, они спят как убитые, — сказала Кукуру-зинка.
Попробуй разгадать эту арабскую загадку. Что такое баклуши? И почему их надо бить? Чем бить и зачем? — Пахтачок недоумённо развёл руками.
Подождём — увидим, — успокоил его Старший Травинка, разгладив зелёные усы.
Мери и Питер проснулись не скоро. А когда проснулись, долго тёрли глаза, потягивались. Наконец они поднялись, и Питер сказал:
Ну, на сегодня хватит. Нам пора ужинать и бай-бай.
Разрешите узнать, а когда же вы начнете бить эти самые, как их… баклуши? — подскочил к ним Пахтачок.
Мы их не переставали бить. Пока! До завтра. — И, взяв Мери Ковку под руку, Питер Ушка двинулся к дому.
Я понял, что такое бить баклуши. — Перчик свистнул. — Это значит ничего не делать! Бездельничать. Они обыкновенные лентяи!
ЗА СЕМЬЮ ЗАМКАМИ
Дом Тыквы стоял на окраине города за высоченным забором. Два огромных замка висели на воротах и дощечка с надписью: «Берегись. Злые скорпионы!» И горожане береглись. Обходили стороной Тыквино поместье. Кому же хочется угодить в лапы скорпиону!
Только Боб Бобыч дважды входил в эти ворота. Впервые он появился здесь на другой день после того, как Тыква вселилась в новый дом.
Важно надув щёки и выпятив живот, Боб Бобыч несколько раз медленно прошёлся перед воротами. Тыква выглянула за калитку и увидела надутого толстяка с портфелем и тростью.
— День добрый, — ласково пропела она.
Но Боб Бобыч не удостоил её ответом. Он глубокомысленно смотрел на ворота и молчал. Встревоженная Тыква бочком-бочком придвинулась к Бобу и ещё ласковее обратилась к важному незнакомцу:
День добрый, ваша светлость. Кто вы и откуда?
Домик ваш? — Боб Бобыч ткнул тростью в ворота.
Мой. Да и ведь какой это дом! Так себе. Избёнка…
Не на месте, — перебил Боб.
Что? — у Тыквы от волнения подкосились ноги, и она плюхнулась в пыль.
Не на месте! — повторил Боб. — Придётся сносить.
Как же так? — бормотала Тыква, сидя в пыли. — Такую красоту сносить… А какие леденцы и монпансье растут в моём саду!
Леденцы? — переспросил Боб и проглотил голодную слюну.
И монпансье, и карамель, и лимонные дольки! — Тыква вскочила и заюлила вокруг Боба. — Да вы только войдите. Отведайте.
Боб ещё немного поломался и вошёл. Через минуту он сидел за столом, а перед ним стояли блюда, доверху наполненные сладостями.
— Хорошо, — еле дыша, с трудом проговорил Боб набитым ртом и сунул в него ещё горсть монпансье. — Мы подумаем… — И в Бобовую пасть полетела пригоршня леденцов. — Сделаем… — Он зачерпнул горсть лимонных долек.