— Очень мило.

Румяные щеки Цауне презрительно дернулись. Оттопырив толстую нижнюю губу, она сдула с нахмуренного лба прядку волос. Волосы у нее были короткие, топорщились, как грива жеребенка.

— Дайте я попробую завести, — предложил он.

— Спасибо, обойдемся.

— И сколько человек ваш корабль вмещает?

— Для массовых экскурсий не пригоден.

— А для чего же? Для рыбалки?

— Спасания утопающих. На общественных началах.

Цауне с ним держалась так, будто он украл цветы с могилы ее бабушки. И на долю Бируты достались столь же уничижительные взгляды. Стиль у нее, что ли, такой? Сразу не разберешься.

Должно быть, Бирута ожидала иного приема, она опять пришла в замешательство.

— Вот видишь, поэт наш все-таки остался в Рандаве... Случайно встретились по дороге. Я пригласила его прокатиться. Ему будет интересно осмотреть Грибные кручи...

Она всю вину брала на себя. Играла в великодушие И откуда эта внезапная доброта?

— Мы едем не кататься, а учить химию.

Это предназначалось только Бируте.

— Мы будем учить, а поэт — любоваться природой.

— Благодарю вас, милые дамы. Я понимаю: учеба прежде всего. Разрешите откланяться.

Мысль о том, что сейчас он сможет уйти, искренне его обрадовала.

Цауне улыбнулась победной улыбкой. Бирута, эта простушка, ее улыбку истолковала иначе.

— Да вы нам не помешаете, что за глупости. Грибная круча — красивейшее место на Гауе. И там отличное купанье, вода, как стеклышко, прозрачная, и дно песчаное. А рядом омут, Джульетта ныряет метров на десять. Ну скажи, Джульетта, разве я не права?

— Я молчу...

— Она просто стесняется. Место дивное. Я вам открою секрет, прошлым летом Джульетта из того омута вытащила чемпиона по плаванию нашего комбината.

— И вам кажется, она при случае и меня могла бы вытащить?

— Запросто, — рассмеялась Бирута. — Для нее это пара пустяков...

Джульетта изменилась в лице.

— Бирута, знай меру!

— А что, разве я неправа?

— Ну, и как поживает чемпион?

— В армию забрили. Пишет, хорошо. Полезайте в лодку, чего тут раздумывать.

— А вы, Джульетта, как думаете?

— Мне абсолютно все равно. Если для Бируты важно...

— Еще бы! Может, товарищ поэт о нашей Грибной круче поэму сочинит.

— Сочинит... Как бы не так. Святая простота.

Цауне демонстративно отвернулась и опять принялась дергать шнур. На этот раз, может, от избытка злости, рывок был удачен, мотор взревел, встрепенулся, пыхнуло синим дымом.

— Поехали! — воскликнула Бирута, хватая его за руку.

Раздумывать было некогда. Он прыгнул в лодку. Алюминиевое корыто угрожающе накренилось,

Цауне на него не обращала внимания, Бирута глядела плутовато, как дитя, которому его проделки благополучно сошли с рук. Мотор прибавил обороты. Нос лодки выступал из воды, из-под него сверкающими крыльями расходились две косые волны.

— А далеко это? — крикнул он,

— Что вы сказали?

— Круча ваша да-ле-ко?

— Н-е-т. Нет, близко!

— Вы там часто бываете?

— Д-а-а. Часто.

— И все вдвоем?

— Простите, не слышу.

— Камита с Марикой тоже ездят?

— Когда как.

Трудно было такой крик назвать разговором, пришлось замолчать.

Левый берег понемногу обретал крутизну, иногда совсем отвесно нависал обрывами, в воде отражались деревья с оголенными корнями. На мелководье в прозрачной воде янтарно светилось волнистое песчаное дно, перемежаясь с сумрачной зеленью омутов.

Красноватая скала издали была похожа на профиль индейца. Три одинокие ели на ее макушке, густо поросшей кустарником, могли сойти за орлиные перья, воткнутые в шевелюру краснокожего. К подножию скалы подступала тихая заводь с ровным песчаным пляжем, который прямо от берега на глазах срывался в бездонную глубину.

Лодка ткнулась носом в песок, мотор поперхнулся, затих.

— Смотрите, как тут хорошо! — воскликнула Бирута.

— Да, поставить бы здесь палатку и пожить в свое удовольствие. Еще бы удочки захватить.

— Боюсь, что здесь вы ничего не поймаете, — проворчала Цауне, не поднимая глаз. — Зачем попусту время тратить.

— Откуда вы знаете?

— Значит, знаю. Есть опыт. Уж поверьте на слово. Не вы первый здесь закидываете удочки.

Бирута покраснела до корней волос.

— Джульетта, прошу тебя. Ты заблуждаешься. Ничего ты не понимаешь...

— Скажите, как трогательно! Что-то в последнее время в Рандаву повадились наезжать любители рыбку половить. Думают, здесь у нас без наживки, на голый крючок клюет.