– Да нет, скорее просто коллеги по работе, она как-то сразу взяла шефство надо мной, проверяла работу, подсказывала, как исправлять ошибки, подменяла меня частенько.

– Зачем?

– Что? – Семен резко поднял голову и посмотрел на меня.

– Зачем подменяла? У вас проблемы?

– Нет, у меня маленький ребенок, – как-то смущенно пробормотал он в ответ. – Он с бабушкой, когда я на работе. А когда болеет, то я сижу с ним.

Я молча ждала продолжения. Мало кто любит наводящие вопросы о личной жизни.

– Моя жена бросила меня ради жениха из-за кордона, а поскольку ему не нужен был чужой ребенок, то и сына через месяц назад прислала. Ему полтора года, скоро в садик отдадим. Вот Людмила и подменяет меня, когда прошу. Она одна знает, я не указывал в анкете, что я отец-одиночка, к таким, сами знаете, не то чтобы плохо относятся, просто не очень на них надеются. Частые больничные и все такое…

Семен внимательно смотрел на меня, выискивая признаки понимания. Видимо, полагая, что я как женщина должна понять все его проблемы, связанные с воспитанием ребенка. Поскольку о детях я знаю лишь понаслышке, то я могла только представить себе, как бедному папе тяжело быть одиночкой в современном мире. Но опять-таки, ведь живут как-то миллионы мам-одиночек, и ничего.

– Значит, Людмила не особенно делилась с вами своими проблемами, – снова закинула я удочку.

– Нет, – Семен опустил голову и вздохнул. – Честно говоря, глядя на нее, казалось, что проблем у нее просто не может быть. Она всегда веселая и приветливая, всегда улыбается. Уму непостижимо, что такого человека кто-то мог обидеть.

– А как насчет ее финансового положения? Многие в курсе?

– Слова-то какие… – Семен глянул на меня исподлобья. – Финансовое положение… Людмила не выставляет напоказ обилие денег, да и их отсутствие тоже. Она неброско, но стильно одевается. Обедать она ходит вместе со всеми в недорогое бистро, тут недалеко.

– Понятно, – пробормотала я.

– Пару раз она выручала деньгами, но суммы были небольшими, я бы не сказал, что они выдали в ней миллионершу.

– Кто-то думал по-другому, – резонно заметила я. А Семен в ответ лишь кивнул.

– Вот этого я и не понимаю. Если пришли грабить, ну, оглушили бы ее, да делали свое дело дальше, избивать-то зачем?

– Мне это и предстоит выяснить, ну ладно, если вам больше нечего мне рассказать, не смею вас задерживать.

Уже в дверях Семен остановился и оглянулся на меня.

– Наверное, все остальные расскажут вам не больше моего.

– Это уже кое-что, – сказала я, надеясь, что он не прав и я действительно найду, за что зацепиться.

Но мне не повезло. Людмилу все любили, а если не любили, то уважали. А если не любили и не уважали, то относились нейтрально. Она всегда была готова помочь, ни с кем никогда не имела конфликтов. Все знали, что у нее есть жених, потому что он частенько встречал ее после работы. Знали, что он где-то работает водителем, потому что приезжал на казенной машине. Вот, собственно, и все, что мне удалось выяснить, побеседовав с четырьмя коллегами Людмилы. О каждом из них она знала что-то такое, чего никто не знал. То есть они думали, что больше никто. Почему-то эти люди сочли возможным поделиться с ней своими бедами. Но, например, у меня сложилось впечатление, что Михаил Семенович-Нафаня далеко не так прост, как о нем думают его сослуживцы. И уж точно он в курсе всех подводных течений во вверенном ему молодом коллективе.

– Ну что? – спросил он меня, когда провожал до двери. Лицо его выражало отеческую озабоченность шалостями своего ребенка.

Именно так он к ним всем и относился.

– Не густо, – ответила я.

– Я же говорил, они хоть и сборище доморощенных интриганов, но они не злые. Все их интрижки сводятся к тому, чтобы скрыть свои слабости. И Людмила им в этом помогала. Она у нас как внештатный психолог. Могли бы, конечно, и ко мне со своими проблемами приходить, но я не могу одновременно быть им и начальником, и подушкой для слез.

– Это да.

Несолоно хлебавши я отправилась домой, в Тарасов. Не желая провести пару часов в режиме «газ-тормоз», я решила поехать улочками, а не по главной пробковой артерии города. Но именно тут моя хитрость меня перехитрила. Простояв в длиннющей пробке больше часа, я окончательно сникла. Мысль навестить Никиту Максимовича, пришедшая мне в голову, когда я подходила к критической отметке терпения, немного успокоила меня. В конце концов, до больницы отсюда две минуты езды, кроме того, я наконец выберусь из этого зомбированного потока машин, двигающихся со скоростью пешехода.

Довольная идеей, я вывернула на боковую улочку и направилась к больнице.

Там меня ждало огромное разочарование в виде отсутствия моего клиента. Еще неприятнее было то, что никто представления не имел, когда и куда он исчез. Причем вместе со своими вещами. Стоя посреди пустой больничной палаты, я чувствовала, как настроение мое стекло по телу вниз и падает все ниже. Второй этаж… первый… полуподвал… подвал… привет, шахтеры!

Попытавшись успокоиться с помощью дыхательной гимнастики, я все же умудрилась не устроить головомойку медперсоналу за такую безответственность. Ведь человека могли просто-напросто убить прямо в его палате, и никто бы не заметил! Беспрецедентная халатность. Надеюсь, меня там надолго запомнили, я хоть и не орала, но выражение моего лица заставляло медперсонал шарахаться от меня в стороны и красться вдоль стены.