— Мистер Рид, мы предупредили… — «Бычья шея» посмотрел вокруг: посреди помещения разбитые станки. А кроме того, не забывайте: предвыборная кампания. Мы не остановимся ни перед чем!.. — Он медленно прошел мимо служащих. — Мы еще наведаемся.

Дверь за ним захлопнулась.

Луч фонарика осветил подвал… Несколько спасенных пачек конфискованного номера… Настороженного Петра.

Рид, Петр и несколько рабочих быстро выходят к автомобилю, перекидывают в маленький кузов грузовичка пачки, тщательно прикрывая их рогожей, брезентом.

— Куда? — спросил Петр.

— Сначала в типографию «Класс Страгл». Успеем к утру… Несколько тысяч…

— Капля в море…

Мчится автомобиль по ночным улицам.

Уверенно ведет машину Рид. Взглянул на Петра, улыбнулся.

— Карамба! Я даже рад… — произносит он.

Это неожиданно.

— Рады? Чему?..

Рид молчит, что-то обдумывая.

И вдруг тормозит.

— Слушайте! Есть идея. В таких случаях полагается крикнуть: «Эврика!..» Мы идем к республиканцам…

— Та-ак… — Петр заинтересован.

— …Они публикуют письмо… И каким тиражом!..

— Потребуется уйма денег…

— Ни цента!

Рид резко нажал на педаль акселератора. Мотор взревел. Машина круто развернулась.

— Послушайте, Джон. Но ведь это правда, правда о России, которую скрывают! Разве они пойдут на это?

— Они пойдут!.. — решительно сказал Рид. — Демократическая партия скрыла правду. Для республиканцев это козырь. Они воспользуются им, чтобы победить на выборах. Это же две банды!

Мчится автомобиль.

Мелькнула аптека. Рид и Петр выскакивают из машины.

Яркий свет.

За стойкой — парень.

Рид кидает монету.

— Два виски… и телефонную книгу…

Находит номер.

Пьют.

— Звоню.

— Давайте…

Рид набирает номер.

— Сенатор Райтсон?.. Это Джон Рид. Простите, поздновато… Ничего? Телефон в спальне?.. — Подмигивает Петру. — У меня тоже. Господин сенатор, есть дело чрезвычайной важности.

— …Что там у вас? У меня мало времени. — Сенатор Райтсон, Рид, Петр стоят в кабинете ночного клуба. Приглушенно доносится музыка. Райтсон — высокий, седеющий мужчина. Решительные складки лица, узкие губы, нетерпеливые движения выдают человека напористого, злобного, бывалого. Так и стоит он, не сняв шляпы и перчаток.

— Письмо… — отвечает Рид спокойно. Петр открывает портфель, достает знаменитую жестяную коробку, а из нее письмо. Передает его Риду.

Рид берет бумаги.

— Письмо Ленина…

— О-о! — Сенатора бросило в жар. Снял шляпу. Садится. Читает: — «Письмо к американским рабочим». — Отшучивается: — Это не по адресу, — Читает дальше: — «Товарищи…» — Разводит руками.

— Но они же ваши избиратели.

— Ха! Вы хитрый человек, мистер Рид.

— Ну, так как?

— Не торопите меня, мистер Рид… — Райтсон углубляется в чтение.

В зале шумно, накурено. На маленькой эстраде певица. В зал входят Шапорина, несколько мужчин. С ними «Бычья Шея». Они усаживаются за столик. Подходит официант.

— Они здесь… — говорит он тихо Шапориной.

— Сам я решить не могу. — Райтсон встает, аккуратно прячет письмо в боковой карман.

— Мы должны знать.

— Мистер Рид, никаких гарантий.

В кабинете появляется телохранитель сенатора. Райтсон понял:

— Время.

Рид, Петр, за ними сенатор Райтсон и сопровождающий выходят из кабинета в зал клуба. Идут к выходу.

— Вот он! — тихо говорит Шапорина «Бычьей шее». Группа мужчин поднимается из-за столика, преграждая путь Риду, Петру и сенатору.

— Мистер Леднев, господин Мравин, «товарищ» Петр… Соблаговолите отдать письмо Ульянова… — она решительно протянула руку, — Ле-ни-на.

Петр поворачивается к Риду, как бы продолжая прерванную беседу.

— Отличный клуб, — улыбается Петр.

— Самое веселое место…

— Ну что ж! — Шапорина готова ко всему. — Попросим иначе…

Несколько человек шагнули к Петру. Пытаются выхватить портфель.

Официант подскакивает к Шапориной и стоящему рядом с ней «Бычьей шее».

— Не у него… у сенатора…

— Ах, вот что! — Шапорина смерила Петра взглядом. — Иуда! За сколько продали родину?..

Сенатор уверенно миновал зал. Он — почти в дверях.

— Остановитесь, мистер Райтсон… — Сенатор обернулся. — Вам придется иметь дело с представителями правительства… — процедил «Бычья шея».

— И что же? — Райтсон остро взглянул сквозь очки.