— Сожалею, — в конце концов сказала Силье. — Извини. Я брякнула глупость. — Она протянула полицейскому руку.

Тот руку не пожал.

— Извиняться надо не передо мной, — холодно сказал он, надевая на задержанного наручники, — а перед ним. Но для этого у тебя времени сколько угодно. Держу пари, он еще посидит в каталажке.

Улыбка, какую он послал ей, защелкивая наручники, была не холодной и не насмешливой, а просто сочувственной.

Силье Сёренсен давненько не чувствовала себя такой дурой. Но хуже другое — то, что из отеля «Опера» существует выход, о каком не знал никто, кроме агента Secret Service, который покончил с собой.

Наверно, от стыда, подумала она, чувствуя, что сама жутко покраснела.

А самое ужасное, что обнаружился этот выход спустя двое суток.

— Черт бы побрал эту дверь! — буркнула Силье, хотя вообще-то никогда не ругалась.

Вверх по лестнице она поднималась следом за широкой фигурой Халида Муштака.

— Нам понадобилось сорок часов, чтобы найти эту чертову дверь. Что еще мы пока не нашли?

— Дверь. Нашли дверь.

Уоррен Сиффорд прикрыл глаза ладонью. Волосы словно бы влажные, только что вымытые. Костюм он сменил на джинсы и свободный темно-синий свитер. На груди красовалась крупная надпись — ЙЕЙЛ. Ботинки с виду из натуральной змеиной кожи. В этой одежде он выглядел старше, чем в костюме. Дряблые складки на шее проступали заметнее. Загар не казался здоровым и спортивным. Наоборот, молодежная одежда придавала его облику что-то напряженно-неестественное, а не по сезону темная кожа только усиливала это впечатление. Вообще вид у него был сонный. Облокотясь на подлокотник, он полулежал в кресле.

— Дверь, которую, как выяснилось, проверяла Secret Service, — сказал Ингвар Стубё. — Точнее, Джеффри Хантер. Когда вы обнаружили, что он пропал?

Уоррен Сиффорд медленно выпрямился. Только теперь Ингвар заметил, что он сильно порезался. Пластырь возле левого уха промок от крови. И с лосьоном после бритья Уоррен немного перестарался.

— Он сказался больным, — наконец ответил американец.

— Когда?

— Утром шестнадцатого мая.

— Значит, он находился здесь еще до прибытия президента в Норвегию?

— Да. Он отвечал за безопасность гостиницы и приехал сюда тринадцатого мая.

Начальник полиции Бастесен помешивал ложечкой в кофейной чашке и как завороженный смотрел на крутящуюся вихрем жидкость.

— Я-то думал, эти парни совершенно неподкупны, — буркнул он по-норвежски. — Не удивительно, что мы застряли.

— Pardon mе, [42] — сказал Уоррен Сиффорд с заметным раздражением.

— Значит, больным сказался, — быстро проговорил Ингвар. — Наверно, что-то серьезное, а? Главный ответственный за президентскую безопасность в отеле заболевает всего за двенадцать часов до прибытия объекта — такое редко случается. Я бы предположил…

— У Secret Service людей хватало, — перебил Уоррен. — И потом, все шло по графику. Отель обыскали, планы разработали, часть помещений перекрыли, систему наблюдения наладили. Secret Service никогда не халтурит. У них в большинстве случаев есть backup, [43] хотите верьте, хотите нет.

— Однако тут они, похоже, схалтурили, — сказал Ингвар. — Раз один из ваших специалистов участвовал в похищении избранного президента США.

Повисло молчание. Начальник Службы безопасности Петер Салхус откупорил бутылку колы. Терье Бастесен наконец-то отставил чашку.

— С нашей точки зрения, это очень серьезно, — сказал он, стараясь перехватить взгляд американца. — Все давным-давно поняли, что тут замешан один из ваших людей, и даже не…

— Нет, — решительно перебил Уоррен. — Мы… — Он замялся, снова провел рукой по глазам. Словно намеренно пытался их спрятать. — Secret Service только вчера вечером установила, что Джеффри Хантер пропал, — сказал он после паузы, такой долгой, что один из секретарей успел принести подогретую пиццу и ящик минералки. — У них и других забот хватало. А болезнь, между прочим, вполне серьезная. Пролапс. Парень не мог пошевелиться. Утром шестнадцатого мая его буквально накачали обезболивающим, но без толку, он просто лежал в постели и дремал, встать не мог.

— Так он говорил.

Уоррен взглянул на Ингвара и слегка кивнул:

— Да, так он говорил.

— Врач его осматривал?

— Нет. У наших сотрудников солидная медицинская подготовка. Пролапс есть пролапс, тут помогает только покой и в крайнем случае оперативное вмешательство. Но с этим пришлось бы ждать до завершения президентского визита.

— Рентгеноскопия легко уличила бы его во лжи.

Уоррен промолчал. Наклонился к пицце, чуть заметно сморщил нос и брать не стал.

— Что же касается нас, ФБР, — сказал он, взяв бутылку воды, — то мы вообще ничего не знали, пока вы не показали мне пленку. Сегодня днем. А с тех пор, понятно, навели справки. И сопоставили свою информацию с тем, что выяснила сама Secret Service…

Уоррен встал, отошел к окну. Они сидели в кабинете начальника полиции на седьмом этаже Управления, откуда открывалась изумительная панорама майской ночи. Огни медийной деревни внизу горели ярче, и число их все увеличивалось. До самого темного времени суток еще целый час, но площадка купалась в искусственном свете. Деревья аллеи, ведущей к тюрьме, на фоне мрака по ту сторону парка казались могучей стеной.

Он отпил глоток воды, но так ничего и не сказал.

— Может, все дело попросту в деньгах? — тихо спросил Петер Салхус. — В деньгах для семьи.