Глотнув ещё вина, даар вздохнул. Бездействие безмерно угнетало его, но поделать он пока ничего не мог — слишком много магов и воинов скопилось в Мартаане. К сожалению, идеи Шоанта поддерживало гораздо меньше людей, чем хотелось бы. Если выступить сейчас, проигрыш обеспечен. Хочется или нет, но придётся идти на союз с тёмными, без их помощи не обойтись. А чего ждать от этих тёмных? Чего они захотят за свою поддержку? Хотя Ицхак и уверял Шоанта, что условия будут превосходными, он не слишком-то в это верил.

— Приветствую, мой даар! — заставил его вздрогнуть чей-то голос.

Берсерк! Явился, наконец-то, сволочь. Четыре месяца не появлялся и никак не давал о себе знать, Шоант уже не знал, что ему и думать.

— Приношу извинения за долгое отсутствие, — угадал его мысли Ицхак. — Но я никак не мог прийти раньше — трое врат за это время прошёл. Я вам как-то рассказывал, что оно такое. Около десяти декад из медитаций почти не выходил.

— А зачем так спешить-то было? — удивился Шоант. — Это же опасно.

— Затем, что провести через первые врата уроженца Аэйрана нельзя без достаточной подготовки. А двое учеников уже готовы к этому. Местные мастера нам необходимы как воздух. Почему? Сейчас объясню.

Майор устало опустился на скамью у стены и коротко рассказал Шоанту о случившемся полгода назад за барьером. А главное — об откровениях рецептора совета Спящих.

— Интере-есно… — недовольно протянул даар, выслушав. — Думаете, сумеете справиться с местными, если эти древние паскуды захотят подчинить их себе?

— Сумеем, — заверил Ицхак. — Вероятностями Древние манипулировать явно не умеют, иначе не устроили бы на Аэйране инкубатор для выращивания мастеров. К тому же, инициация мастера происходит на уровне души, а не тела — тело и мозг имеют значение только в начальный период подготовки, до прохождения первых врат.

— Я вот чего не понимаю. Если с Земли постоянно перебрасывали к нам потенциальных мастеров, то их здесь должно быть очень много. А ты говоришь о единицах…

— Их действительно много, — усмехнулся майор. — Вот только подавляющее большинство не сможет даже увидеть первые врата, раньше сойдёт с ума. Причина? Моральный уровень. Есть поступки, которые перекрывают человеку путь в высшие сферы. Чаще навсегда, хотя бывают и исключения. Взять хотя бы вас.

— Меня? — поползли вверх брови Шоанта. — А я здесь каким боком?

— У вас есть дар, — грустно вздохнул Ицхак. — Но однажды вы уничтожили семью своего врага, включая детей, не причинивших вам зла. Это и закрыло вам путь к белым вратам. Вы мне по душе, но я не возьмусь вас обучать — знаю, чем это закончится.

— По больному бьёшь, берсерк… — скрипнул зубами даар. — Сам себя за это сто раз проклял, а ничего не вернёшь…

Он опустил голову, сжал кулаки и уставился в пол. Некоторое время сидел неподвижно, явно что-то вспоминая, затем поднял глаза на землянина.

— Значит, каждое такое деяние корёжит душу? Правы, выходит, святые отцы?

— Кое в чём правы, — кивнул Ицхак. — Но только кое в чём — остальное их измышления. Они за это ответят, и куда страшнее обычных людей. Ведь как только священник совершает первую жестокость, или начинает призывать к ней других, Создатель отворачивается от него. Объявив себя Его слугами, святые отцы взвалили на свои плечи огромную ответственность, и должны ей соответствовать. А если не соответствуют…

— Мне трудно осознать то, что ты говоришь, берсерк, — глухо сказал Шоант. — Не знаю чем, душой может, но чувствую — правда. А вот понять и принять всё равно не могу.

— К сожалению, многое из того, что понимаешь, проходя врата, не передашь словами. Пытаешься как-то выразить, но вот получается ли? Сомнительно. Создателю ведь нужны не рабы, а помощники. Но мы сами должны прийти к Нему, добровольно. Не в церковь или синагогу, а к Нему — это очень разные вещи.

— Понять бы ещё, в чём заключается разница…

— Она для каждого своя, — развёл руками майор. — У каждого свой путь. Когда я слышу, что можно прийти в Царство Божие скопом, только потому, что ты молишься так или иначе, или соблюдаешь некие заповеди, я с трудом удерживаюсь от смеха. Не было такого и не будет никогда. Каждый сам отвечает за свои поступки и свои мысли. Только сам!

— Сам… — задумчиво повторил даар. — Неужто нет прощения оступившимся?

— Почему же? — усмехнулся Ицхак. — Опять же, зависит от самого человека. Что он решит и куда пойдёт. Многие из изначально хороших людей падают духовно, но немногие почему-то снова поднимаются. Может, потому что это трудно — карабкаться вверх, срывая в кровь пальцы, не обращая внимания ни на что, отрекаясь от жизни обычного человека. Ведь вниз катиться так легко, да и компания рядом весёлая. Не все, решившиеся встать во весь рост, находят тропинку вверх, да и жизнь, простая человеческая жизнь давит. Тут важно не сдаться, стоять до конца. Я знаю примеры, когда бывшие звери становились святыми, поняв что-то важное.