– А вдруг ты все-таки передумал? – спросил Бабич, старательно изображая добродушие.

– Я мужчина, а не баба. Мужчины верны своему слову. – Заиров пожевал губами, словно намереваясь сплюнуть, но не сделал этого. Вращаясь в английском полусвете, он нахватался хороших манер.

– Прежде чем давать слово, – рассудительно произнес Бабич, – мужчины тщательно взвешивают все «за» и «против». Ты же отказал мне просто из вредности, Ахмет.

– Пусть так. Это ничего не меняет. Ты мне не нравишься. Я не хочу иметь с тобой дела.

– А если я предложу тебе что-то совершенно необычное? Ты ведь азартный человек, Ахмет?

– Ну? – в голосе Ахмета прозвучал намек на легкое любопытство.

– Давай сыграем партию в гольф, – продолжал Бабич. – Победитель получает право диктовать любые условия по астраханской проблеме. У меня нет почти никаких шансов одержать верх, так что ты ничем не рискуешь.

– Если у тебя нет никаких шансов, то зачем тебе это надо?

– Я не сказал: «никаких», – обезоруживающе улыбнулся Бабич. – Я сказал: «почти».

– На что ты надеешься? – Взгляд Ахмета, задавшего этот вопрос, смягчился. – Я навел справки у менеджера. По его мнению, тебе еще тренироваться и тренироваться.

– Ох уж этот Вайтинг, – осуждающе покачал головой Бабич. – Язык без костей. Вот и верь после этого в хваленую британскую сдержанность.

– Это не вся информация, которой я владею, – самодовольно сказал Ахмет, оглаживая седую бороду. – Мои охранники переговорили с парнем из обслуги, который шлялся во дворе. Оказывается, ты прибыл сюда без охраны.

– Мы же не в Мытищах, не в Люберцах. Зачем мне охрана?

– Завидую твоей беспечности.

– Это не беспечность, – пожал плечами Бабич, – это правильное понимание ситуации.

Продолжая играть свою роль, он чувствовал нутром, что Заиров взвешивает полученные сведения и вот-вот клюнет. Для того чтобы казаться еще более беспечным, Бабич достал из своей сумки клюшку номер два и принялся натирать рукоятку мелом.

– Сдается мне, что ты замыслил какую-то пакость, – обронил наблюдавший за ним Ахмет.

– Ей-богу, нет! – клятвенно заверил его Бабич.

– Ой, только не приплетай сюда своего бога.

– Хочешь, я поклянусь детьми?

– Только последний дурак поверит твоим клятвам.

– Можно подумать, твои клятвы что-то значат, – обиделся Бабич. – В девяносто восьмом ты бил себя в грудь, обещая поставить состав спирта, а сам смылся с задатком. «Клянусь мамой, клянусь Аллахом», – говорил ты. И что?

Заиров тихонько засмеялся.

– Обещание, данное неверному, – сказал он, – выполнять совсем не обязательно. Никто меня за это не осудит. Ни на этом свете, ни на том.

– Ладно, – махнул клюшкой Бабич. – Кто старое помянет, тому глаз вон. Проехали. Давай лучше обсудим условия игры.

– С чего ты взял, что я стану с тобой играть?

– Потому что ты любишь выигрывать.

Прежде чем ответить, Заиров так долго смотрел на Бабича своими волчьими глазами, что у того возникло ощущение, будто его череп просвечивается рентгеновскими лучами.

– Ну что ж, – произнес Заиров многообещающе, – предлагай свои условия.

– Они предельно просты, – заверил собеседника Бабич, стараясь не выдать своего возбуждения.

– Двойная ставка или один к одному?

– Все или ничего.

– Не пудри мне мозги, Боря. Назови свою ставку. Десять тысяч? Сто? Миллион?

– Не в деньгах счастье, Ахмет.

Заиров раскатисто захохотал, словно услышал самую смешную шутку в своей жизни:

– От кого я это слышу?

– От меня, – скромно ответил Бабич. – Лично меня больше привлекает власть.

– Она покупается за деньги, Боря!

– Это только начальный этап: деньги – власть – деньги. Я его уже прошел. Для меня начался следующий этап.

– Какой же? – полюбопытствовал Заиров, продолжая посмеиваться, хотя теперь это у него получалось несколько натужно.

– Большая власть – большие деньги – неограниченная власть, – отчеканил Бабич. – Но мы отклонились от темы. Вот мои условия. Играем одну партию. В случае твоей победы – ты забираешь кейс, который лежит на столе.

– Что там? – На Бабича смотрели глаза не просто волка, а волка, почуявшего запах крупной добычи. «Мы одной крови, ты и я, но пить будем твою кровь, потому что я сильнее».