Теперь в полутемном зале хозяйничали бородатые чеченцы, стоящие на страже не какой-то там мифической Родины, а на страже интересов своего хозяина. Над столом, за которым они резались в карты, клубился сизый сигаретный дым, с экрана маленького телевизора проникновенно вещал политический обозреватель, кажется, пугал зрителей «Аль-Каидой», распустившей щупальца по всему свету.

Повернувшиеся на звук шагов боевики уставились на Бабича с таким вожделением, словно он был голой стриптизершей. Провожаемый их скабрезными шуточками, он ускорил шаг и стал подниматься по лестнице, сваренной из рифленых металлических листов, громыхающих под ногами.

На верхней площадке торчал парень в камуфляже и лихо заломленном берете, держа в руках взведенный автомат. Проходя мимо него, Бабич покосился на ряд стальных дверей, за которыми денно и нощно трудились люди в белых халатах, шапочках и респираторах. Там светили яркие, точно в операционной, светильники и стояли длинные столы для фасовки белого порошка, не менее ценного, чем алмазная крошка. В коридоре слышался мерный гул механизмов и аппаратуры, обеспечивающих жизнедеятельность бункера. Работы в подземной лаборатории шли полным ходом.

Приблизившись к нужной двери, Бабич нажал кнопку звонка. Внутри отрывисто звякнуло. За дверью, расплющив нос о стекло окошка, возникла физиономия одного из личных телохранителей Заирова. Осклабившись, он отодвинул засов и впустил посетителя в крохотный тамбур.

Следующая дверь открылась беспрепятственно, как только Бабич помахал рукой в объектив видеокамеры. Шагнув внутрь, он невольно зажмурился от обилия света и стал похож на придворного, ослепленного великолепием царских покоев.

Когда глаза Бабича привыкли к яркому освещению, он увидел восседающего на кожаном диване Заирова, одетого в короткий бордовый халат, небрежно перетянутый пояском. В левой руке он держал пакет апельсинового сока, а правую тянул навстречу визитеру, давая понять, что намерен осчастливить его дружеским рукопожатием.

Приблизившись, Бабич почтительно потряс ладонь Заирова и опустился в стоящее рядом с диваном кресло. Обстановка помещения напоминала холл отеля с претензией на фешенебельность. Затянутые шелком стены, подвесной потолок с бесшумно вращающимся вентилятором, пушистый ковер с восточным узором. Но у Заирова хватило ума понатыкать по углам кадки с экзотическими растениями, и пол вокруг них устилали опавшие лепестки. Неуместно выглядел также залапанный жирными пальцами стеклянный столик, на котором высились стопка порнографических журналов и пустые коньячные бутылки.

– У меня к тебе вопрос, Боря, – сказал Заиров, сминая пустой пакет из-под сока и смахивая оранжевые капли с бороды. – Кто за тобой стоит? Что за таинственный «Комитет 300»?

– Почему ты об этом спрашиваешь? – осторожно спросил Бабич, желая выиграть время.

Он был не готов к подобному обороту событий. Недавние восторги по поводу членства в «Комитете» сменились унынием. Те, кто поздравлял Бабича с выходом на новый головокружительный уровень, ничем не могли помочь ему в беде, – так казалось. И вдруг Заиров поднимает эту тему, а в его глазах, если присмотреться, отражается тщательно скрываемая тревога.

– Почему ты спрашиваешь? – повторил вопрос Бабич, в душе которого зародилась слабая надежда на перемены к лучшему.

– Вот! – Заиров пнул валявшийся на полу ноутбук, в котором явно заключался источник его раздражения. – Вчера на мой адрес пришло электронное письмо с точно такими же требованиями, которые ты выдвигал мне после нашей незабываемой партии в гольф. – Заиров нервно хохотнул. – Письмо было подписано «Комитетом 300», а в приписке мне настоятельно советовали следовать твоим, Боря, рекомендациям. В противном случае…

– Что? – заерзал Бабич.

– Эти анонимные ублюдки угрожали заморозить мои капиталы, представляешь? – воскликнул Заиров, словно надеясь найти сочувствие у партнера. – Я, как ты понимаешь, не придал этому значения. А сегодня позвонил управляющий лондонским «Титтенхэрст-банком» и известил меня о том, что проводится инспекция моего счета. То же самое повторилось в «Суисс-банке», куда я позвонил десять минут назад. – Заиров забегал по комнате, мелькая бледными волосатыми ногами. – Счета блокированы также на Кипре и, надо полагать, в Штатах, хотя там глубокая ночь, и я не имею возможности проверить. Что происходит, Боря? Ты опять за свои штучки? – Остановившись в центре помещения, Заиров подбоченился и грозно нахмурился. – Я подарил тебе жизнь, а ты пакостить мне вздумал? Да понимаешь ли ты, что стоит мне пошевелить пальцами, вот так, – Заиров продемонстрировал, – и от тебя даже кучки дерьма не останется?

Наступил решающий момент. Внутренне подобравшись, Бабич провел языком по шершавым губам и тихо произнес:

– Это может случиться с каждым.

– Ты?.. – задохнулся Заиров. – Мне?.. Угрожаешь?..

– Я просто напоминаю, что все мы смертны.

– Настоящий чеченец не боится умереть.

– А пойти по миру с протянутой рукой настоящий чеченец боится? – осведомился похолодевший от неожиданной решимости Бабич. – «Комитет 300» ворочает такими суммами, что ты в сравнении с ним… мы оба в сравнении с ним – жалкие козявки. Это три сотни самых богатых и могущественных кланов, объединенных одной великой целью. Становиться у них на пути – все равно что ложиться под поезд.