В начале марта к нам со станции пришел плотник и по секрету рассказал, что будто бы царя в Петрограде скинули и скоро конец войне. На станции развешаны красные флаги, и господа дают всем пассажирам грамотки.

— Мне тоже один дал. Тонкая бумага, на курево хороша.

Плотник вытащил из коричневого кисета скомканный клочок газеты.

— Кто грамотный? Прочитай-ка.

Я взял бумажку. Меня окружили бурлаки. Некоторые из сезонников в самом начале чтения ушли от греха подальше, другие прослушали все до конца с большим вниманием. В газете было написано:

Дочитав объявление до конца, я стремглав бросился из затона. Плотник кричал вдогонку:

— Куда попер! Дай хоть на завертку. Попадешься мне, сукин сын! Я тебе заверну салазки!..

Все два километра до алебастровых разработок я бежал бегом.

— Андрей Иванович! — крикнул я, вбегая в кузницу.

Заплатный от неожиданности чуть не выронил из рук кузнечные клещи, у него уже готово было вырваться злое ругательство, но я предупредительно поднес к его носу объявление губернатора. Заплатный схватил бумажку, быстро пробежал ее глазами, погрозил кому-то кулаком и бросил клещи в угол.

— Идем! В затон!..

В воскресный день в затоне не было обычной работы. Только зимогоры кололи лед около судов, у своего сарая расхаживал подрядчик Юшков да по берегу шагал с палочкой Лука Ильич. У лавки Агафурова по-прежнему толпился народ.

— В Петрограде революция! — крикнул Заплатный Луке Ильичу, размахивая обрывком газеты. — Губернатор в Екатеринбург сбежал.

— Слава те господи! — И Лука от всей души, снявши шапку, перекрестился на восток.

— Сейчас, Ильич, не до бога, — нетерпеливо сказал Заплатный. — Собирай народ к котлу. Звони! Твое счастье.

Лука Ильич ударил в сигнальный колокол.

Первыми прибежали из зимовок ребятишки, потом пришли рабочие с околки льда, и потянулся из всех зимовок и землянок бурлацкий люд. Звуки колокола донеслись и до деревни Королевой. Оттуда большими группами шли к затону и бурлаки-квартиранты, и местные жители. Явился сам заведующий затоном Желяев. У него на груди был приколот красный бант.

Кругом гудела толпа. Андрей Заплатный влез на котел, и все стихло. Заплатный стал говорить:

— Товарищи! Царская власть перевернулась. Царя Николашку сбросили с престола. От нас здесь скрывают это, а мы спим. Так и проспим все.

Молча слушали Заплатного бурлаки. Многие — с радостью, кто и с тревогой. За такие речи и за их слушание еще вчера каторга была бы. А тут кто его знает, правду говорит Заплатный нет ли? Часть сезонников гуськом потянулась на лед затона.

После Заплатного вышел к котлу Желяев.

— Граждане, матросы! Государь император отрекся от престола. Государственная власть перешла в руки временного комитета Государственной думы и его председателя Родзянко. Никто от вас не думает этого скрывать…

Тишина прервалась беспорядочным шумом:

— Родзянко? Кто он такой?

— Война когда закончится?

— С заработком как будет?

— Наше теперь право. Довольно, поездили на нашей шее!..

Когда толпа немного поуспокоилась, Желяев заявил:

— А я вам говорю: довольно каркать! Свобода не для дураков. Расходитесь по домам, а завтра на работу! Кто не выйдет — уволю! Вместо вас много найдется. Что я говорю?!

Окрик подействовал. Бурлаки один за другим стали расходиться. Заплатного уже не слушали. К котлу подошел подрядчик Юшков и набросился на своих работников:

— Чего шары пялите, черна немочь! Свобода, свобода! Нет вам сегодня воскресенья. Работать надо. Всем в сарай явиться!

Затон постепенно замирал, потому что у казны не было денег на ремонт судов. Судовые команды расходились из затона. Закрылись алебастровые выработки.

К нам в избушку пришел хозяин и велел убираться вон. Пока мы выносили на улицу свои пожитки, хозяйские работники уже вскрыли крышу избушки. Она была разобрана до бревнышка. Мы с Андреем Ивановичем оказались как на пепелище.