Он отпер дверь своим ключом, но верные подданные услышали и выскочили в коридор.

— Ой, Ромка! — Ира даже руками всплеснула. — Где ж это ты так новый плащ загадил?

— Заткнись, дура! — рявкнул Василий и подхватил Романа, стоявшего, опираясь на стенку, как раненого бойца.

— Чего случилось-то, Ром? На тебе ж лица нет, ептыть…

— На свидание сходил, — усмехнулся Роман.

У него уже на удивление исправилось состояние духа. Приступ похоти, злость, вся наносная дурь уже выветрились. Мир потихоньку возвращался в своё нормальное состояние: мир был интересен и прекрасен, а отрицательный результат эксперимента — есть тоже результат.

Упыри были гадки после вампиров. Ишь, суетится — боится, что со мной случилось что-то серьёзное, а у него потом будут неприятности. Боится, что всё налаженное благоденствие рухнет — только-только рожа пришла в удобосмотримый вид. Ну и ладно. Чего от них ещё ожидать?

Усадили, расстегнули, Ира утащила плащ чистить, Василий принялся названивать по телефону активистам Романовой секты — этакой Церкви Вечной Жизни. Роман закинул ноги в грязных ботинках на журнальный столик. Пусть заботятся, твари. Вот сколько раз говорил — иметь на всякий случай запас крови при себе: или живых кроликов, или кровь в термосе, как хотите. Нет, жадность. Только получат — сразу сожрут. Не могут удержаться, твари жадные.

Крутитесь теперь.

А я посмотрю на вас, омерзительных, и хорошенько это зрелище запомню. Не смей, тварь, жадничать! Не смей посягать на чужое! Любуйся, любуйся, как это выглядит!

Ира вошла в комнату, взглянула на Романовы ноги на кипе журналов «Лиза» — и ничего не сказала. Побоялась. Но — подумала, подумала, издали заметно!

А так вам и надо.

Роман ждал и блаженно улыбался.

Мне бывает гадко от самого себя. Я ещё не совсем дохлый. Может быть, я всё-таки не совсем упырь? Ведь возлюбленный моей Матушки Аннушки, рыцарь без страха и укропа, всё-таки не развеял меня по ветру? Может, дорылся до чего-то не совсем гнилого в моей садовой голове? Намёк на самолюбие и подобие ума? Мр-р…

Нет, я крут.

В дверь позвонили. Прибыли верные адепты.

Осадили обругавшуюся Иру, благоговейно внесли в комнату живого связанного козлёнка — где только достали? — преклонили колена рядом с Романовыми ногами. Серёжа, мечтатель упыриного толка, стащил рукав с запястья, предложив уже собственную кровь. Роман сделал томный вид, хватать клыками не стал, подождал, когда владелец руки сам полоснёт ножом — и пить не торопился, так, с небрежной грацией и ленью. Сканируя бешеную зависть в глазах упырей и благоговение — в человеческих глазах. Вот так. Пусть не забывают, кто здесь хозяин.

— С вами что-то случилось, мессир? — посмел спросить Серёжа дрожащим от восхищения голосом.

Нет, с обаянием у нас всё в порядке. Мы — Наитемнейший!

— Я сражался с демоном, — сказал Роман небрежно. — Из тех, у кого когти на сгибах крыльев, знаешь? Демон мёртв, но мне тоже досталось. Инобытие — не курортное место, мальчик, а власть и подавно не для слабаков.

— А ни у кого из наших не получается толком питаться пищей Вечных, — сообщил Серёжа печально. — Только у Свища более-менее. А меня вообще… того… тошнит. У меня совсем нет способностей?

Роман отпустил его руку и усмехнулся.

— Ну почему… дело времени и веры… Не торопись, мальчик, не дёргайся. Всё исполнится. Вот Ирочка тоже поначалу очень и очень волновалась. А потом всё получилось — верно, Ира, прелесть моя?

Ира улыбнулась жуткой улыбкой и кивнула. На Ире Роман показывал неофитам, как у упырей затягиваются раны от крови. Имя ей было — Неуязвимая Демоница. Сначала Роман резал руки и шею себе, потом бросил — во-первых, больно, а во-вторых, нужно этих дармоедов использовать по полной программе, чтобы не воображали о себе, а то только кровь даром лакают.

А безделье упырей деморализует.

— Козла резать? — спросил Жора, пытаясь говорить любезно и с уважением. Последнее выходило у этого юного уголовника особенно плохо.

— Тебе, Жорочка, лишь бы резать, — откликнулся Роман насмешливо, чувствуя, как свита напряглась в предчувствии поживы. — Успеешь. Я хочу передохнуть и выпить ещё человеческой крови. А потом — прикажу.

Жора ухмыльнулся. Он Романа побаивался и кормить его обычно не рвался, но никогда не отказывался, потому что демонстрировать слабость — не круто. И ещё, вероятно, потому что надеялся перейти и жить вечно.

Все приверженцы Романа и его культа мечтали жить вечно. Причём — любой ценой. И смотрели они на своего драгоценного лидера точно с таким же выражением, как и упыри. Тоже надеялись на свой кусок.

Именно поэтому Роман ни разу и пальцем не шевельнул, чтобы в действительности кого-нибудь перетащить. Только обещал.

Чем меньше на свете упырей, тем лучше. И ещё — чем меньше свита, тем легче её прокормить и сохранить несколько милых тайн.

Вроде той, что Вечность ходячим трупакам не светит.