Артур невольно рассмеялся.

— Я только хотел сказать, — Эдуард чуть выпрямился, — вы такой великолепный Князь, все так восхищаются, так восхищаются…

— Короче.

— Позвольте мне… — Эдуард замялся, расплываясь в улыбке, одновременно угодливой, жадной и похотливой. — Ваша светлость, сэр… Ручку поцеловать — и забирайте девочку. Ручку поцеловать… разочек…

Артур смотрел на него. Эдуард невольно облизывал губы, его глазки масляно блестели. Артур хотел ещё что-то сказать, но промолчал и вышел, захлопнув дверь ногой.

Эдуард поднялся на ноги, обтёр ладонями иней с пиджака и с наслаждением облизал ладони. Сладострастно провёл рукой по стене в потёках тающей изморози.

В дверь сунулся менеджер.

— Пшёл вон, — тихо и яростно прошипел Эдуард. — Моё! Это моё!

Менеджера вынесло, как ветром. Эдуард с наслаждением вдохнул остатки ледяной ярости Артура, обирая пальцами тающий лёд с оконных стёкол.

— Князюшка, — шептал с вожделенной улыбочкой, — собственной персоной, душечка наша, подумать только… То-то тобой Вечные брезгуют… И это ради каких-то там… Нет, это хорошая сделка… Отличная…

И его серое лицо светлело.

Лариса вышла в ночь.

Улица была затянута туманом. Он полз по опустевшей мостовой, облекал дома, скрывал и скрадывал тени; весь мир был — мягкое свечение тумана. Жёлтые огни плыли в нём, как маяки.

Стоя у служебного входа в «Берег», Лариса видела только автомобильную стоянку — остальной город тонул в тумане, как в молоке.

А на стоянке её дожидался Артур. Секунду Лариса видела, как рядом с ним фыркает и бьёт копытом громадный серый жеребец в алой попоне, но сморгнула, и видение исчезло. Мощный «Харлей» в сиянии хромированных деталей — вот что это было. Современный конь современного всадника.

Байкера.

— Здорово, — пробормотала Лариса. — Вы — ведьмак?

Артур отвесил водевильный поклон.

— К вашим услугам, леди. Просто — чернокнижник, колдун и вообще злодей.

Лариса рассмеялась и подошла. Артур протянул руку. Лариса подала свою. Артур наклонился и обозначил странный поцелуй: едва коснулся губами не тыльной стороны ладони, а запястья, того места, где ближе всего к коже пульсирует кровь.

Ларису качнуло. Волна испепеляющего жара хлынула в её тело, удар молнии, который, пройдя вдоль позвоночника, разлетелся по нервам тающим жидким огнём. Тело выгнулось само собой — Лариса прикусила губу, чтобы не закричать. Ей потребовалось не меньше минуты, чтобы перевести дух.

Артур ждал. Он изображал смущение и казался бы виноватым, но в зелёных глазах горели озорные и лукавые огоньки.

— Так вот что Ворон имел в виду, — сказала Лариса, резко выдохнув. — Наркоман несчастный.

— К его чести, он не злоупотребляет, — сказал Артур таким безмятежным тоном, будто упоминание о Вороне было совершенно естественным ходом мысли с обеих сторон. — Полагаю, научен горьким опытом. И сам мне рук не целует. Почти. Ваш друг — гордец, леди.

— Расскажите мне о нём, — сорвалось у Ларисы с языка раньше, чем она успела обдумать, прилично ли будет расспрашивать.

— Вик любит леди, — сказал Артур со странной, чуть, пожалуй, даже печальной интонацией. — Только вас, одну вас — и всегда любил одну вас. Это — самое принципиальное и даже такой отвратительной тухлятине, как Эдичка, бросается в глаза.

— Ну да, — Лариса опустила глаза, безнадёжно чтобы Артур не придал особого значения приливу крови к её щекам. — Всегда. Да, уже.

Ей изо всех сил не хотелось ехать на мотоцикле, как бы она ни уважала мотоциклы — ибо это однозначно привело бы к прекращению разговора. Артур быстро взглянул на неё, улыбнулся, щёлкнул пальцами — мотоцикл рассыпался искорками сияющего хрома, спал, как мираж, и исчез. Артур сделал приглашающий жест.

— Опереться на мою руку не предлагаю, — сказал с хитрющей ухмылкой. — Чтобы голова не закружилась.

— Неважно, — пробормотала Лариса.

— Так о чём я? О да, одну вас. Ваши современники, Лариса, как-то спутали слова «любить» и «желать». Кого только, не при леди будь сказано, иногда желают живые мужчины! Жуть. Но я же о любви говорю.

Лариса медленно пошла рядом с Артуром, увязая ботинками в тумане. Туман вокруг так сгустился, что город совершенно потерял реальность, превратившись в молочное море, в колышущуюся марь, населённую тенями и вспышками света. Шаги Ларисы стали так невесомо легки, что и преподавательница классического танца не смогла бы придраться к её походке. И странно, сыро, нежно, свежо благоухал смешанный с туманом воздух.

— Я знаю, знаю, — созналась Лариса. — Но почему он не приходил?

— Я ж вас рассержу своим ответом, — усмехнулся Артур. — Вик ждал, когда вы забудете его, леди.

— Вот как?!

— Я же говорю… Он, видите ли, слизывал кровь из собственных прокушенных пальцев и развивал оригинальную теорию о женщинах, которые в конце концов всё-таки утешаются. Бродил вокруг вашего дома и мечтал, что вы успокоитесь, прекратите… как бы сказать-то поделикатнее? Употреблять напитки, крепковатые для леди… и снова станете весёлой. Тогда он, возможно, избавится от неистребимого чувства вины за то, что не сумел сделать вас счастливой…