Цирк бурлил. Старик с удивлением разглядывал публику, которая толпилась возле баров, где пенилось шампанское, янтарем отсвечивали бутерброды с красной икрой и витал аромат хорошего кофе, брала штурмом кабинки букмекеров и с жаром обсуждала достоинства боевых псов у стенда с регламентом поединков. Он всего лишь раз был на настоящем цирковом представлении, но даже с таким мизерным опытом участия в массовых зрелищах понимал, что сегодня собрался народ несколько иной, нежели обычно. В фойе не было детей, а немногочисленные женщины… они казались ему ведьмами, собравшимися на шабаш – таких старик видел в американских фильмах ужасов, что демонстрировались по кабельному телевидению: с горящими нездоровым ажиотажем глазами, раскрашенными, словно куклы, и в вызывающе мрачной одежде, где большей частью преобладали красные и черные тона.

– Пора, Егор Павлович, за кулисы, – дернул его за рукав Чижеватов. – Грей скучает…

Старик оставил пса под присмотром одного из тренеров, единственного из всех служащих фирмы Михаила Венедиктовича, к которому нелюдимый пес относился достаточно индифферентно и благожелательно.

– Держите… – Чижеватов всучил старику красочно оформленный буклет.

– Что это?

– Программка. Только не удивляйтесь тому, что там написано, – Михаил Венедиктович рассмеялся и покачал головой. – Реклама – двигатель бизнеса…

Егор Павлович читал и диву давался. Выражения типа "неустрашимый", "железный", "дьявол" так и мелькали в тексте. Он обнаружил, что оказывается его пес носит имя Грей Черная Молния, а противник волкодава – Чемпион Убийца Викинг. Другие боевые собаки тоже имели клички, непривычные для восприятия старика; многие именовались чемпионами.

– После трех выигранных боев пес получает чемпионское звание, – объяснил Чижеватов. – Сегодня собралась элита бойцовых собак. Некоторые выиграли по пятьдесят и больше боев. Но про то ладно… – Он нахмурился и опустил голову.

– Что-то не так? – с тревогой спросил Егор Павлович.

– Как вам сказать… Когда я регистрировал Грея, то поставил условие, что, во-первых, он идет вне весовых категорий, во-вторых, должен быть для всех "темной лошадкой", а в-третьих – это уже требование устроителей ринга – ваш пес тоже получает противника, имя которого должно быть раскрыто лишь перед началом соревнований. Эдакая интрига. И кстати, она удалась – сегодня цирк забит под завязку.

– Так что же вас смущает?

– Чемпион Викинг. Я еще не видел его в деле, так как он из другого города, но о нем наслышан. Пес выиграл сто пять схваток. Его считают непобедимым. Я подозреваю… – Чижеватов запнулся.

– Что вы подозреваете? Говорите, Михаил Венедиктович, я должен все знать.

– Меня хотят прокатить. Нет, это не вражда какая-то или месть – отнюдь. Азарт и деньги – всего лишь. Для устроителей не секрет, что я поставил на Грея большую сумму, а потому кто-то из них не поленился найти вашему псу действительно достойного противника. Конечно, в случае поражения Грея (тьху! тьху!), – суеверный во всем, что касалось собак, Чижеватов дважды сплюнул через левое плечо, – мой кошелек несколько облегчится. Но не это главное: деньги – дело наживное. Я боюсь, чтобы Грей не "перегорел" – есть такое понятие в нашем виде спорта. Если бы мы потренировались с ним еще пару месяцев… м-да… – Он сокрушенно вздохнул. – Потерять такого пса лично для меня – большой удар. Я уже не говорю о вас…

– Мне отступать некуда, – угрюмо сказал старик.

– Я знаю. И сочувствую. А, ладно! Чего мы горюем раньше времени? Как говорится, поживем – увидим.

Кстати, еще одно… я вам об этом не сказал… – Чижеватов выглядел смущенным. – Дело в том, что владельцы собак перед боем должны внести денежный залог, который достается победителю…

– Сколько? – требовательно спросил старик.

– Много, Егор Павлович, – нехотя сознался Чижеватов. – Пять тысяч долларов. Но вы не волнуйтесь, деньги я внес. Деваться некуда – поезд уже тронул. Или мы будем на коне вместе, или благополучно пойдем ко дну – тоже вдвоем. Скажу сразу – в случае проигрыша вы мне ничего не должны. И баста! Я так решил.

– Спасибо, Михаил Венедиктович… – Старик был растроган.

– Ладно, сочтемся. А теперь – к барьеру! Ринг начинается. Пока посмотрим на других бойцов. Весьма интересное и поучительное зрелище, доложу я вам…

Перед тем, как пройти на места для владельцев и тренеров собак, Егор Павлович проведал Грея, которого, как и других псов, держали в специальном ящике с сетчатым верхом – чтобы злобные сверх всякой меры четвероногие гладиаторы не устраивали гвалт при виде своих сородичей. Волкодав был неспокоен, но держался с достоинством. Его не так угнетали заглядывающие в вольер специалисты-кинологи – букмекеры уже прекратили принимать ставки, потому что судьи начали взвешивать собак, а это значило, что доступ к новичкам ринга свободен – как гул большого скопления людей. Взращенный среди вольной природы, в глухой тайге, где и два человека – толпа, он просто терялся, когда попадал в стаю двуногих существ, похожих на его хозяина. Грей не знал, как поступить: то ли напасть на них и драться, то ли сделать вид, что он их не замечает. О том, чтобы поджать хвост и дать деру, как дворняга, гордый волкодав даже не помышлял. Он не боялся людей; мало того – пес был приучен охоте на человека. Ему уже не раз приходилось вступать в схватку с двуногими существами и даже получить от них несколько ранений. Грей знал, что человек слаб, беззащитен и труслив, но коварен, хитер и жесток. Наверное, обладай пес более развитым мозгом, он просто презирал бы людей.

Другое дело хозяин. Он тоже был двуногим, однако Грею, который в первые минуты жизни почуял запах не только материнского молока, но и его удивительно теплых и ласковых рук, старик казался Богом. В воображении пса хозяин совершенно не ассоциировался с остальными представителями рода человеческого.

Он чувствовал, что все они для хозяина чужие, а значит враждебные. Разве его Бог когда-нибудь разговаривал со своими сородичами так долго и доброжелательно, как с ним? Разве он трепал их за уши, гладил, или вычесывал блохи приятно щекочущей металлической щеткой? Разве хозяин смотрел на них с такой же любовью, как на него?