Он сел прямо на тропу, свесив вниз ноги, и глубоко задумался, вглядываясь вдаль. Следовать его примеру Конану не хотелось. Слишком велика была притягивающая, гипнотическая сила страшной бездны.

— Вставай, — велел он приятелю. — Нам надо идти.

Ллеу поднял голову и посмотрел на него; лицо юноши было белее снега.

— Уж очень крепко он меня прижал, — выдавил он, кривя губы в подобии улыбки. — Кажется, я еще легко отделался. Ну, может быть, парой ребер…

Юноша тяжело поднялся, превозмогая боль, и двинулся вперед, время от времени непроизвольно прижимая кисть к боку, От боли у Ллеу темнело в глазах, но он держался мужественно, Hе жалуясь и не заговаривая об отдыхе, и они шли подряд еще несколько часов.

Лишь обнаружив подходящую для ночевки пещеру в скале и разведя огонь, Ллеу снова опустился на землю и стянул с себя рубашку,

Да, тварь постаралась на славу. Верхняя часть тела юноши выглядела сплошным иссиня-черным кровоподтеком. Варвар, не особо привечавший сочувственные речи, молча влил в горло приятеля крепкого вина из фляги, и парень почти тут же заснул, сидя и скрестив ноги. Лицо его прояснилось, и во сне он вдруг снопа заговорил, путая знакомые слова с теми, странными, невоспроизводимыми человеческой гортанью звуками, которые издавал, сражаясь с монстром.

Киммериец мог бы поклясться, что это не была речь Всевидящих — меж собой те общались почти без слов, а с людьми — вполне нормально и понятно; нет, здесь звучало нечто совсем иное, вообще ни на что не похожее, разве что отдаленно напоминающее песню, и это иное было очень красивым…

— Два солнца, — лихорадочно шептал Ллеу, — два зеленых солнца… эолла, саан эолла…

Он бредит, понял Конан. К нему самому сон почему-то не шел.

Искоса наблюдая время от времени за приятелем, варвар между тем плотно закусил, воспользовавшись запасом сухарей и солонины, и вдруг заметил, что, хотя костер догорает, света в пещере становится меньше — и с изумлением понял, что таковой исходит от его спутника. Сначала излучение шло от кончиков пальцев, робкое, словно пробующее свои силы, затем — от всех кистей целиком и от головы, и вот уже все тело Ллеу было объято голубым ровным огнем, он сиял, не ослепляя и не обжигая, ибо, когда киммериец коснулся его, пламя не источало жара земного огня, и рука, свободно проходя сквозь него; словно плавала в подобии воды или какой-либо другой жидкости, но без намека на неприятныe ощущения.

Поверить увиденному было столь сложно, что варвар решил, будто попросту спит — такого не могло происходить на самом деле! Бродя по дорогам Хайбории, он повидал немало чудес, но твердо знал, что люди не светятся.

Во всяком случае он, Конан, с таким до сих пор не сталкивался.

Внезапно Ллеу открыл глаза и совершенно осмысленно посмотрел на киммерийца.

Сияние исчезло, словно его и вовсе не было. Варвар хотел было задать вопрос, но слова вдруг застряли у него в глотке. В самом деле, о чем он будет спрашивать?

«Почему ты сияешь в темноте?» Глупее вопроса, пожалуй, и не придумаешь.

Да и что мог ответить ему приятель? «Потому, что мне так нравится»?..

— Он здесь, — ясно и отчетливо проговорил юноша. — Я чувствую, он близко.

— Да кто, во имя Крома?! — вскричал Конан.

Еще какая-нибудь серая пакость? Или нечто более опасное и грозное? Нет. В голосе Ллеу звучал и совсем иные интонации. Он произнес это с тоской и… да, с любовью. О монстрах или кровожадных тварях так не говорят. Но юноша уже снова спал, на этот раз молча и крепко, как ребенок, и сияния от его тела больше не исходило.

Наутро он вскочил на ноги легко и бодро, словно начисто позабыв не только о вчерашнем сражении, но и понесенном им уроне, и уж точно не во власти своих ночных видений. Но у варвара из головы не шли его слова.

«Два зеленых солнца»! Это ж надо придумать. «Он близко…»

Этот день не предвещал никакой беды и не омрачался ни туманом, ни внезапным проливным дождем, ни иными вывертами стихий. Однако, на прошло и нескольких часов, как у киммерийца вновь возникло ощущение, что за ними пристально наблюдают.

Безусловно, Ллеу, тоже чувствовал это, но ничуть не казался встревоженным. Он был совершенно спокоен и даже весел — Конан уже не удивлялся внезапным сменам настроения своего спутника.

Как бы тяжело ни приходилось юноше, едва опасность отступала, словно черные тучи, которые разогнал ветер, его взор делался ясным; прошлое, миновавшее зло переставало для него существовать и омрачать душу страшными воспоминаниями.

Это вовсе не означало, будто он попросту все забывает. Но то, что оставалось храниться в глубинах его сознания, ничуть не затрагивало сердце. Юноша был слишком устремлен вперед, чтобы оглядываться на пережитый ужас.

Однако все же именно Ллеу заговорил первым.

— Здесь кто-то есть, кроме нас, — заметил он как бы между прочим. — Чувствуешь?

— Точно, — подтвердил варвар. — Но не думаю, что, кто бы это ни был, ему удастся застать нас врасплох. Пусть только высунется, и я его прикончу на месте.

— Может, это и не потребуется, — Ллеу поднял голову и, прищурившись, взглянул на небеса. — Это существо не желает нам зла. Помнишь, что я тебе сказал однажды в лесу: не всегда можно судить о создании по его обличью.