Он не мог ошибиться.

— Дети, — втолковывал ему юноша, — понимаешь? Мальчик и девочка. Двое! Дети. Они ждут нас, а нам не удается идти достаточно быстро.

Конан был мрачен. В отличие от своего друга, он ничего от гэтткта не требовал; но он тоже отчетливо понял, что Кезанкийские горы не собираются их отпускать, пока они либо не перебьют всех здешних монстров и не столкнутся лицом к лицу со всеми возможными стихиями, либо не погибнут сами. Что-то сознательно задеpживало их продвижение. Нечто, подобное тому, что мешало их с Иавой пути на Желтый остров. Но на сей раз оно вознамерилось во что бы то ни стало одержать верх, и вовсе не собиралось сдаваться ни стали, ни воле.

Магия, зловещая магия разливалась, казалось, в самом воздухе гор, они словно шли сквозь черные чары, как сквозь темную воду, пробивались и, когда нужно, прорубались, будто с целью установить, где есть предел человеческим силам, Увы, этот предел был уже не очень-то далек.

Косматый гигант в ответ на просьбы Ллеу повел себя очень странно.

В крошечных мутных глазках, на дне которых лениво ворочался разум, стояла тоска.

Он шумно вздыхал и качал головой, издавая звуки, смысл которых никак не удавалось вполне уловить. Они не складывались в слова. Юноша однако был терпелив. Он снова и снова твердил одно и то же.

— Проведи нас через горы. Нам нужно а Ландхааген. Нас ждут двое детей.

— Мррт… моррт… — прорычало вдруг чудище и умолкло.

— Что? Мертв? Мертвы?.. — с ужасом осознал Ллеу — Кто, дети антархов? Они погибли?

Гэтткт склонил голову, подтверждая страшную догадку.

— Это неправда, — твердо возразил юноша, — Нет! Я чувствую, что род антархов не угас окончательно. Мы найдем их! Где бы они ни были, что бы это ни стоило — мы найдем!..

Несмотря на уверенность, которую Ллеу изо всех сил старался придать своему голосу, и его, и киммерийца охватило состояние, близкое к полному отчаянию.

Они не могли полностью исключить того, что косматый великан прав. И тогда выходило, что все их неимоверные усилия были бесплодны.

Большей несправедливости трудно было вообразить — но ведь они знали, что жизнь вообще достаточно жестока и несправедлива. А если в дело вступают темные магические силы, то и полают. Логики у судьбы в таких случаях не больше, чем у пускающего слюни идиота…

А ведь они были уже так близко! Всего несколько дней пути!..

Ллеу решительно поднялся, крепко стиснув зубы.

— Меня ничто не остановит!

Варвар встал с ним рядом. Да, другого пути у них не было. Пусть искать двоих детей, неизвестно куда заброшенных судьбой и вообще незаметно, в самом ли деле числящихся еще среди живых, было все равно, что иголку в стоге сена, — по-другому поступить было невозможно. Они не видели последних из рода антархов мертвыми, а значит, оставалась, пусть призрачном, но надежда, которая заставляла громче биться два отважных сердца, сделавшихся как бы одним целым.

Теперь у спутников не было врага, страшнее отчаянья. И этому врагу двое мужчин снова бросили дерзкий вызов.

Огонь догорал, и накормить его, чтобы он продолжал свой безмолвный, танец, было нечем. Ванкрид посмотрел на Таону; она, казалось, тихо спала, инстинктивно стараясь держаться поближе к огню. Почти прозрачные веки однако чуть подрагивали; почувствовав взгляд Ванкрида, она повернулась к нему.

— Мангельда не вернется, Таона, — жестко проговорил он. — Как и все, кто ушел прежде.

Она отвернулась. Ей было все равно.

Таона давно перенесла пик голода и страха. Ей уже ничего не хотелось, и ее ничто не могло напугать либо встревожить.

Ледяной мрак за проемом окна, затянутого бычьим пузырем, вспучивался и шевелился, ожидая смерти огня и момента, когда он сможет ворваться в хижину и заполнить ее целиком.

— Кроме нас никого не осталось, — продолжат Ванкрид. — Я знаю, прежде меня сочли бы негодным для того, чтобы выполнить долг. Но теперь никто не может запретить мне идти: все равно, больше некому… Все умерли, один за другим Ты понимаешь, Таона?

Эй, ты слышишь меня?..

Она молча кивнула. Ванкрид удовлетворений умолк, затем заговорил снова:

— Мы уже сожгли все, что могло горсть, И съели то, что могли заставить себя проглотить! Мы ждали до конца. Больше ждать некого. Холод, темнота и отсутствие пищи все равно убьют нас. Мы похоронили всех, для кого смогли выкопать могилы. Тела остальных пошли в пишу песцам и лисицам. Я не хочу, чтобы лисицы сожрали и меня тоже, когда я умру.

Он говорил о том, что Таоне и без него было отлично известно, и она удивлялась, к чему Ванкрид тратит последние силы на болтовню.

— Холодно, — бесцветно сказала она, съеживаясь в комок и подтягивая колени к животу.