Не знаю, понял ли абориген слово пенсия, но то, что содержимое моего кошелька уплывает от него безвозвратно, осознал доподлинно. Потому, что взвыл пуще прежнего и вцепился в мою кофту, как тонущий в спасательный круг.

Я немного поупрямился, позволив себя поумолять, и отсчитал торговцу пятнадцать монет.

– Ну, давай!

– Что? – непонимающе вытаращился он, засовывая за пазуху тряпицу с моими деньгами.

– Покупку мою давай! Можешь в какой-нибудь мешок их засунуть, твой ящик слишком неудобный!

– Что? – от изумления у туземца чуть глаза на лоб не повылезли. – Какую покупку?!

– Как это какую? За которую ты у меня деньги взял! И побыстрее, некогда мне тут с тобой разговаривать!

– Да зачем они тебе нужны! – поразился купец. – Их теперь только убить можно!

– Вот я сама их и убью! Складывай в мешок, и поторопись, я и так на тебя столько времени потеряла!

Но торговец и не подумал немедля отдавать хорьков. Похоже, такое развитие событий вовсе не входило в его планы. Вместо этого он заюлил, запричитал, придумал сто причин, по которым я не должен забирать животных. И сбегут они, и покусают всех, а ему потом за это отвечать, и зачем нежной девушке такие неподобающие трудности и так далее и тому подобное.

Покажите только, пожалуйста, кто это здесь нежная девушка?

Мне уже давно стало понятно, что, забрав хорьков, я лишу жулика ежедневной прибыли. Кинти явно не единственная, кто сунул руку к хорошеньким мохнатикам. Но и допустить, чтобы мной манипулировали отсталые аборигены, я не желал. И не только мной, но и наивными туристами, уже попавшими в эту ловушку и теми, кто попадут после нас.

– Так,- рычу я, схватив ящик в охапку, – не хочешь по-хорошему, будем по-плохому!

– Эй, красавис! – отчаянно взвыл туземец, кидаясь мне наперерез и пытаясь вцепиться в ящик, но я поднял ношу над головой и зашагал в сторону гостиницы.

Он попытался ухватить меня сзади за одежду, пришлось лягнуть его в колено, и жулик присел, взвыв от боли.

– Что тут происходит? – двое крепких аборигенов в одинаковой одежде и с кинжалами за поясом, как ниоткуда возникли передо мной.

Похоже это местная стража. Или Мафия?

– Марта! – Запыхавшийся Сид в сопровождении Арнольда и трех парней вынырнули из окружившей нас толпы. – Что случилось?!

– Я тут котят купила… – потупив глазки, залепетал я, ставя ящик наземь и крепко прижимая коленом – а он… меня обмануть хотел, деньги взял, а котят не отдавал!

– Кто?! – Так грозно рявкнул Сид, что окружающие начали потихоньку отступать.

Вот что значит сила предрассудков! Я ведь ничуть не ласковее с ними разговаривал, и ростом не ниже, да и силушку мою оценить имели возможность все. Ящик-то с хорьками не меньше тридцати кило весит. Но раз на мне юбка – то можно и на рычание внимания не обращать, подумаешь, какая-то баба что-то вякнула!

Через пару минут все решилось в мою пользу. Торговец нашел крепкий мешок, и, одев длинную толстую рукавицу, побросал хорьков туда. С таким горестным видом, словно отдает собственных детей. Мужики с кинжалами, оказавшиеся все же княжескими стражниками, тоже кисло морщились, очевидно, пройдоха был им хорошо знаком. Но спорить с пятью воинственно настроенными туристами все же не рискнули.

– Джон, ты не мог бы дать мне большой ящик с крышкой?! – Прошу, едва войдя в гостиницу и завидев встречающего нас сияющей улыбкой управляющего.

– Да, конечно! А зачем?

– Я тут зверьков купила!

– О! – его глаза раскрываются во всю ширь. – Каких зверьков?!

– Не знаю. – Состроив наивную физиономию, смущенно бормочу я. – Хорошеньких!

Не говорить же доброму человеку, что я припер в его дом лохматых убийц?!

– Покажи! – протягивает Джон руку к мешку, но я быстро прячу покупку за спину.

– Они… пока… боятся чужих!

Управляющий подозрительно уставился на меня, но спорить не стал, а, пожав плечами, отправился за ящиком.

– Ну, как у вас дела? – ввалившись с мешком в номер, бодро спрашиваю соседок.

И чувствую, что ляпнул что-то не то. Девицы сидят вокруг зареванной Кинти с похоронными лицами, жалостливо оглаживая ее одеяло.

– Марта! – Сделав страшные глаза, шипит Рамика. – Ей плохо!

– Палец? – догадался я, невольно напрягаясь.

Неужели задеты сухожилия? Но тогда почему никто ничего не делает? В аварийной аптечке гостиницы как раз для таких случаев обязательно должен быть медроб. И если они этого не знают, то уж Джон-то ведь точно в курсе!

– При чем тут палец! – отчаянно всхлипывает пострадавшая и, натянув одеяло на голову, заходится в рыданиях.

– Кинти, Кинти, ну не нужно, успокойся, выпей вот это! Ну, пожалуйста! – трагическим голосом залепетала Рамика, бросаясь к подруге со стаканчиком.

– Отстань! – Истерично взвизгнула пострадавшая, резко отворачиваясь.

– Так, девочки, вас Сид срочно зовет! – непреклонно выталкиваю из номера группу поддержки.

И запираю за ними дверь. Кто-то, опомнившись, подергал ручку, тихонько постучал и сдался. Ну вот, теперь можно и поговорить спокойно.