– Здесь теперь, – горестно Гуня произнес, – уже не выдуманный мирок твоих рассказиков! Здесь, увы, реальная жизнь.

Я с изумлением озирался… Про реальную я бы не сказал. Шли сочные красотки… но мне как-то до фонаря. Упала секс-активность? С огорчением заметил, что это не волнует меня. Конец?

– Ну что? – Гуня самодовольно огляделся (творение его рук?). – Отечеству не хочешь послужить?

– Давай, – я произнес осторожно. Знал уже по опыту: пафос всегда у Гуни ассоциируется с крупной деньгой. – Так что это? – все же уточнил.

– Увы, реальная жизнь! – Гуня глянул окрест. Ни хрена себе реальная! Какие тачки! – Съезд новой партии! – просто закончил он.

– Как новой?! – ужаснулся я. Тогда это звучало кошмаром!.. во всяком случае – для меня. Нам и старой во как хватало!

– Вот так, – скорбно Гуня произнес. – Должны же мы сделать что-то стоящее?

Смотря сколько стоящее. У нас уже одна партия есть! Ум, честь и собственность нашей эпохи.

– Да, мы рискуем! – он гордо выпрямился.

Между тем прибывали лимузины. На тайную маевку это как-то мало было похоже. Идеи мне не близки… но роскошь нравится.

– А кто… – я огляделся, – режиссер всего этого?

– А кого они еще могут найти за такие мизерные деньги? – он горько рассмеялся. – Но ты, надеюсь, со мной?

Подъехал очередной лимузин, и из него вышли (вот этих знаю!) мама-балерина и с ней под ручку свежий ее муж, министр экономики Швец… он же Пекин патрон. Ясное дело, зачем партия ему! Чтобы в случае повышения цен (уже начинается) объяснять всем: «Так надо!»

– Мы пойдем на все, – сказал Гуня бесстрашно, – но мы выберем здесь именно нашего представителя в Верховный Совет!

И я даже знаю – кого. Слегка перефразируя знаменитого вождя, хочется воскликнуть вслед за ним: «Страстно далеки они от народа»!

Гуня вдруг мне шепнул жарко:

– Кстати, мама взглядов его абсолютно не разделяет!

По разные стороны баррикад в одной постели.

Однако когда Швец подошел, Гуня отрекомендовал меня лихо:

– Этот одной ногой уже наш!

Швец поглядел сквозь пенсне почему-то неодобрительно. Мама глянула более благосклонно. Захотела не примой-балериной стать, а женой депутатской. А в «золотых рыбках» – Гуня и я!

– Но ты меня не бросишь, надеюсь? – шепнул Гуня, когда они прошли.

Да-а, однажды, по его просьбе, одному министру я написал. Потом долго каялся!

Кое-кто его ругал,

Что за свет он много брал.

Но любил его народ

За бесплатный кислород!

А теперь Гуня думает – получится лучше?

– Ты знаешь ведь – все воруют! – Гуня шепнул мне.

– Не может быть.

– Но здесь будет не так!! – вдруг рявкнул он. Я даже отшатнулся. Ну нет так нет.

– Вот! – я выставил Пеку вперед, последнюю нашу моральную опору, как мне казалось на тот момент.

Гуня почему-то не обрадовался.

– Ну, пусть побудет, – вяло произнес он.

Мол, позволим ему, хотя бы в щелочку, глянуть на сияющее царство справедливости и добра!

– Отечеству послужить не хочешь? – это он для Пеки повторил, но уже как-то вяло. Пека в ответ лишь зубами заскрипел. Чувствуется – разные у них представления о добре!

– Вывеска где… Института профтехзаболеваний? – выдал Пека свой злобный характер. В такой момент!

– Все! Я помчался! – Тактично «не расслышав» Пекиной бестактности, Гуня ускакал. Таким образом вопрос Пеки как бы в меня попал. Но что я мог ему ответить? Что профтехзаболевания у этих уже не те? Или что лечатся они в другом месте?

– Ну пошли посмотрим! – грозно Пека произнес.

Конец съезду?

– К-куда?! – Санчо вдруг именно Пеку ухватил. Чутье охранника!

– Со мной, – пояснил я.

– А ты кто?

Да – это уже не кино. Быстро тут духовные ценности меняются!

– Санчо, что там? – крикнули сверху (голос удивительно на Гунин похож).

– Да прутся тут разные.

– Рубай их!

– Ну рубай! – раздвинул Пека рубашку. Явилась татуировка на его груди – колесо с крылышками.

– Наш человек! – радостно вскричал Санчо. – Ладно. Мирно иди себе.

Мы сошли на пляж, улеглись на гальку… Солнце припекает уже! Какой длинный день. Отдохнем? Как же!

– Ты хочишь, чтобы мы наказали тебя?

Подняли головы. Два джигита, рыжий и черный, стояли у пляжа. Пожилой однорукий мужик таскал единственной своей рукой, закинув на спину, топчаны – и два с грохотом уронил.

– Э, э! – Пека подскочил к горцам. – Может, самим потаскать?

– Не учи нас! Это наш пляж!

– А может, маленько поучить? – Пека вытащил из штанов ремень с бляхой, на руку намотал.