Но это кричал не старик на полу. Вопль раздался из глубины туннеля, — чудовищный, полный ужаса крик, который длился и длился до бесконечности.

Не в силах прийти в себя от изумления, атлант поднялся на ноги и потряс головой, затем сквозь, рассеивающийся туман взглянул на старика, по-прежнему лежащего на каменных плитах, и обернулся к дверям.

Оттуда послышались тяжелые шаги, которые становились все громче и громче, затем в проходе возникла какая-то тень, — человек раскинул руки, пошатываясь, ввалился в комнату, окруженный голубоватым туманом и озаренный трепещущим светом факелов на стенах.

Мантис.

Лицо его исказилось от ярости и боли. Завидев Кулла, слепая ненависть вспыхнула в его глазах, он выхватил меч из ножен.

— Будь ты проклят! — завопил он. — Будь ты проклят, проклят тысячу раз! Будь ты проклят, исчадие преисподней! Кулл, проклятый ублюдок, сын демона и шлюхи!..

— Мантис! Во имя всех богов…

— Ты убил моего отца, негодяй! Ты убил моего отца!

Вскинув меч, он бросился вперед и накинулся на атланта, делая широкий, смертоносный замах.

Кулл отскочил в сторону, едва избежав смертоносного удара клинка Мантиса. Он зацепился за стол, гневно взревел, когда острие меча слегка зацепило его, и бросился в сторону. Коленями он ударился об пол и перекатился по каменным плитам; клинок Мантиса с треском рассек деревянную столешницу. Уворачиваясь от очередной атаки обозленного юного колдуна, он все же сумел и сам обнажить клинок.

Внутренний голос велел атланту пригнуться, несмотря на то, что первым его желанием было выпрямиться во весь рост. Он вновь откатился в сторону, и лезвие меча Мантиса пропело смертоносную песнь буквально на волосок от его горла. — Хотат тебя побери! — взревел Кулл, у которого первоначальное изумление сменилось яростью. Завидев сквозь голубоватый туман очертания фигуры впереди и тень опускающейся руки с мечом, атлант выставил перед собой клинок. Лезвия столкнулись с такой силой, что даже рука у воина онемела на несколько мгновений. Мантис отскочил назад, и этих секунд Куллу хватило, чтобы подняться на ноги и встать лицом к лицу с нападавшим. Туман понемногу рассеивался, и видимость сделалась более отчетливой.

— Будь ты неладен, Мантис, — прорычал атлант. — Что на тебя нашло, во имя всех богов?

— Ты убил моего отца! — прошипел тот.

— Как я мог сделать это?! — Кулл острием клинка указал на старца в белом одеянии, который с трудом поднимался на четвереньки и отчаянно тряс головой, силясь прийти в себя после всего пережитого. Вокруг повсюду валялись осколки хрустальной сферы. — Все это время я был здесь, пытался освободить этого человека из какой-то колдовской ловушки. Почему ты решил, что я мог…

— Мой отец мертв! — взвыл Мантис. — Всю жизнь я мечтал увидеться с ним, и в тот самый миг, когда это, наконец, свершилось, ты убил его! — С новым истошным воплем он опять принялся размахивать мечом и перешел в нападение.

От изумления и отвращения Кулл невольно выругался, но безошибочные рефлексы воина спасли его и на этот раз: его клинок встретил меч Мантиса с лязгом и снопом искр. Они сошлись в поединке, то нападая, то отступая поочередно. Кулл делал выпады и переходил в оборону, а затем опять атаковал, — Мантис был умелым фехтовальщиком и проявил свое мастерство во многих схватках, но Кулл точно знал, что преимущество на его стороне.

Старик на полу застонал, но ни один из бойцов не обратил на него внимания.

— Мантис, у меня и в мыслях не было…

— Он умер, слышишь, ты, ублюдок!

— Я не стану убивать тебя. Мантис, сдавайся!

— Мой отец мертв! — вновь прорычал тот в перерыве между двумя столкновениями клинков.

— Проклятье, он ведь был колдуном! Хватит этих глупостей и объясни мне…

Но слепая ярость по-прежнему владела Мантисом, заставляя его наступать. Раз за разом меч его устремлялся вперед, подобно змее, и Кулл был удивлен ловкостью и сноровкой юноши. И все же, улучив момент, он умело парировал очередной удар, в который раз отводя клинок Мантиса.

Эта ссора была столь нелепой, что Кулл ощущал нарастающий гнев. Он был полон решимости прекратить эту глупость как можно скорее. Не спеша, атлант перешел в нападение, сделал шаг вперед, затем еще один, и еще, всякий раз нанося удары мечом, которые Мантис успевал отбить, в свою очередь, атакуя, но юноша допускал все больше ошибок, отступал, впадал в ярость из-за каждой неудачи. Похоже, он уже не вполне владел собой и лишь бессмысленная зло-ба вела его вперед, заставляя желать причинить боль своему сопернику, — столь же сильную, как тот якобы причинил ему самому.

Но вот, наконец, Кулл отразил очередной выпад, и сам начал решающий замах… И удержал клинок.

В свою очередь и Мантис, уклонившись, перешел в атаку… И застыл, подобно Куллу, на полудвижении.

Старик на полу у постамента принялся кашлять и кряхтеть. Поединщики услышали его голос, хотя ни один из них даже не обернулся в ту сторону.

— Что?.. Что? — проскрипел старец, а затем внезапно в дрожащем голосе появилась новая сила: — Прекратите!

Однако, Кулл, оправившись от неожиданно объявшей его нерешительности, опять перешел в нападение.