— Ты не заболела ли? — спросила бабушка, обеспокоенная моим унылым видом.

— Нет, просто я… Очень жарко, ба.

— Иди в прирубок, там прохладней.

Я ушла в терраску, легла на высокую старинную кровать. По обе стороны от нее висели сушеные веники: ромашка, крапива, череда, укроп. Я заготавливала лекарственные травы на зиму… На зиму… а ее больше не будет в моей жизни.

Наступал вечер. Неотвратимо. Баба Саша накормила животных и заглянула ко мне:

— Ириша, идем ужинать.

— Нет, я уже сплю.

— Ну, спи, спи. Завтра опять солнышко будет. Вон, закат какой алый.

Завтра… Такое чувство, будто время остановилось для меня на одной твердо очерченной линии, за которой — одно сплошное ничто. Никаких планов, проектов, замыслов. Все разбивалось об обведенную красным карандашом фатальную шестерку, ярко выделявшуюся на старом настенном календаре.

Стемнело. Светлый квадрат на земле за окном исчез: бабушка выключила свет.

Пора.

Я стала одеваться: джинсы, кроссовки, свитер. Может надеть какое-нибудь красивое платье, чтобы быть похожей на романтическую утопленницу? Нет. Пожалуй, комары тогда могут слишком омрачить и без того мрачные последние минуты. Кстати, да. Я натерла кремом от комаров лицо и руки. Надо было все предусмотреть.

Я прокралась к двери крыльца, пытаясь не наступать на скрипучие половицы. Я знала точно, где какая из них находится, ведь всего лишь год назад я вот так же, крадучись, пробиралась к себе в терраску после ночных рандеву.

На небе уже появились первые звездочки, и светилась, как этого и следовало ожидать, совершенно круглая луна. Я вышла, тихонько прикрыв за собой дверь, и направилась в сторону леса, близ которого протекала Черная речка. Было прохладно. В спину дул легкий ветерок, но озноб меня пробирал не из-за него.

Я остановилась на краю картофельного поля. Мне стало очень одиноко и страшно. Вдали чернел глухой мрачный лес, а над ним висела белая луна. А я стояла на краю чего-то неведомого и не знала, и не предполагала, и не хотела даже думать о том, что ждет меня там…после жизни.

И вот, будь, что будет, — решила я и впрыгнула в зеленое месиво. Назад дороги нет. Я стала продираться сквозь толстые картофельные ветки, переплетенные друг с другом, падала, снова поднималась, цепляясь волосами за длинные стебли осота, заполонившего все поле и еле-еле вытаскивая ноги из густых зарослей.

Наконец, мне удалось нащупать тропинку, по которой ходили доярки из Остаповки в нашу деревню и обратно. Дорожка была очень узкой и бугристой, но и с нее мне вскоре пришлось свернуть. Она вела к человеческому жилью, а мой путь лежал к лесу, туда, где над маленькой речкой возвышался мертвой громадиной мост и где не было ни одной живой души.

Теперь я шла по свежескошенному полю. Здесь везде еще были следы совсем недавнего присутствия людей: кипы уже высушенного сена и ряды пока неубранного, отпечатки тракторных колес и отцепленная телега с соломой. Я вдруг стала немного спокойней и уверенней, будто этот островок жизни, где всего пару часов назад кипела работа, передал мне чуть-чуть своей живой силы.

Мне очень не хотелось покидать это место и снова идти дальше, и я даже замедлила шаг и огляделась. Может быть, здесь еще кто-то оставался, может быть, этот кто-то отговорит меня идти одной к Черной речке, может быть, переубедит меня, и я раздумаю умирать? Но нет. Уже совсем почти наступила ночь. Все разошлись по домам. Одна я была здесь зачем-то. Зачем..?

Я уходила все дальше и дальше от людского жилья, от домов, света, тепла, жизни. Я шла по густой траве, хотя рядом, в десяти метрах от меня, была тропинка. Но она вела к броду, а мне нужно было идти к мосту, к которому уже давно никто не подходил.

Вот, наконец, и он. Я у цели.

Черный, будто обугленный, гигант вырос передо мной, густо окутанный ольхой и высокой осокой. Было светло. Луна горела ярче фонаря, и я отчетливо видела большие зияющие проломы в его древнем теле. Тишина давила на уши. Полная тишина. Все замерло будто в предчувствии чего-то страшного. Будто мост, как живое чудовище, приготовился проглотить дерзкую девчонку.

Сколько я так стояла, не решаясь ступить на гнилые доски? Но вот я, едва дотронувшись до перилл, которые, к моему удивлению оказались довольно прочными, поставила ногу на потемневшую от времени доску. Она скрипнула и чуть-чуть прогнулась. Черт! Ну, и чего ты испугалась? Неужели за свою никчемную жизнь, с которой решила расстаться сейчас же? Вперед!

Я закрыла глаза. Так легче: если наступлю в пролет, все произойдет неожиданно и скоро. Сделала шаг, еще один и еще… Мост заскрипел. И вдруг я поймала себя на том, что пробую ногой прочность доски. Ну, что еще! Будь хотя бы сама с собой честна! Я тут же резко поставила ногу, и сердце ухнуло вниз… Но нет. Пока мне везло. Еще шаг, еще… Ай!!!

Я потеряла равновесие, как всегда бывает, когда идешь, зажмурившись. Пошатнувшись и расставив руки в безнадежной попытке хоть за что-нибудь ухватиться, я упала. Мост крякнул, но выдержал. Я никуда не провалилась. Странно. Похоже, старичок-то еще довольно прочен. Я прошла его почти целиком.