И сам дедушка к тому же, как нарочно, такой праздничный и веселый сегодня.

— Дедушка, что ты?

— Я решил задачу, Южаночка, помнишь эту трудную задачу, о которой мы говорили тогда.

— О, говори, говори скорее, что это все значит, дедушка, — заволновалась Инна.

— А то значит, милая ты моя, дорогая Южаночка, что твоему дедушке удалось устроить так, что ты с сегодняшнего дня принадлежишь только ему одному!

— Что? А тетя Агния? Она не отдаст меня тебе, дедушка. Она ни за что не отдаст! — голосок, еще слабый после болезни, предательски дрожит. Южаночка готова разрыдаться от досады на дедушку, зачем он так нехорошо шутит с нею.

— Не отдаст меня тетя Агния! Никому не отдаст!

— Она отдала уже тебя мне, моя Южаночка, она отдала тебя мне! Тетя Агния сняла опеку, и все права свои на тебя передала твоему дедушке. Она уступила моей просьбе и только связала меня одним условием: продолжать твое воспитание в институте. Но теперь это ничего не значит, Южаночка, тебе не будет трудно, все так любят тебя.

— Дедушка! Дедушка! Дедушка милый, хороший, дорогой мой! — задыхается от волнения детский голос. — Так твоя я теперь? Ты мне это устроил на всю жизнь, дедушка? Твоя?

— На всю жизнь, моя крошка ненаглядная, до тех пор, пока сама не пожелаешь уйти от меня.

— Никогда! Никогда! С тобою всю жизнь, с тобой, с милым Сидоренко, с Марьей Ивановной, со всеми вами. О! Какое счастье, дедушка! Какая это огромная радость для меня!

И прильнувшая к груди дедушки девочка затихла, охваченная счастьем, о котором она до сих пор только осмеливалась робко мечтать. И дедушка затих, держа в объятиях свою любимицу, и тихо радовался своей наконец решенной задаче.

И солнце радовалось вместе с ними, теплыми лучами заливая и старого генерала, и его маленькую внучку.