– А как же я? – Ее голос звучал нежно, требовательно. – Разве ты мне ничего не обещал? Бен, ты весь день пропадаешь на занятиях, а всю ночь переводишь. После этого у нас совсем не остается времени.

– Извини, – снова сказал он слабым голосом.

– На перевод уйдет много времени?

– Не могу сказать. Наверно, не очень много. Хочешь, я загляну к тебе после того, как справлюсь с переводом?

– Еще бы! Не имеет значения, в котором часу ты придешь. Не спеши. Я знаю, как важны эти свитки. Договорились?

– Договорились. До встречи.

Бен занялся второй фотокопией. Первая строчка гласила: Мария, Сара, Рахиль и Руфь приходились мне сестрами.

Следующие две фотокопии он перевел быстро, ибо и них содержались лишь списки имен и семейная генеалогия.

Трое из сестер Давида были замужем и жили в разных частях Сирии Палестинской. Одна умерла от кровотечения в двенадцать лет. Все его четверо братьев были старше его и перечислялись в следующем порядке: Моисей, Саул, Симон и Иуда. Трое старших братьев женились и остались в Магдале. Иуда был моложе их и умер во время неожиданной бури, настигшей его на озере…

Наша семья не бедствовала и благодарила Бога каждый день за его щедрость и благословление. Мой отец был набожным человеком и соблюдал закон Моисея как один из самых добропорядочных евреев. Он ходил в синагогу, чтобы поговорить с учеными мужами и читал Священное Писание каждый день. Однако он не был светским человеком. Он жил согласно основной истине, которая гласила: «Ибо знает Господь путь праведных, а путь нечестивых погибнет».

Голова Бена дернулась. Последние слова, которые Бен не так часто читал, зато не раз слышал, вдруг отдались в его сознании таким знакомым эхом, что он тяжело опустился на стул.

– Провалиться мне на этом самом месте, – пробормотал он, не веря своим глазам. Как давно это было? Сколько лет прошло с тех пор, как он слышал эти самые слова, которые повторялись так часто, что стали спутником его детства? Услышав эти слова сейчас, возникшие из темных глубин его памяти после стольких лет, Бен прослезился. И знакомый голос, который он давно забыл, теперь звучал как-то странно – далеко и близко в одно и то же время: «Бенджи, всегда помни, чему учил тебя отец, – знает Господь путь праведных, а путь нечестивых погибнет».

Это была любимая цитата отца, но большинство людей ее не знало – она содержалась в первом псалме – зато она стала неотъемлемой чертой детства Бена, ибо у матери была привычка повторять ее хотя бы один раз в день. В этом изречении заключалась философия жизни отца, и Роза Мессер позаботилась о том, чтобы привить ее сыну.

Вот только Бен за последние двадцать с лишним лет ни разу не задумался над этими словами.

Бен взглянул на арамейское письмо и почувствовал, как погружается в горьковато-сладкую ностальгию. Эти самые слова так сильно подействовали на него – как странно, что давно усопший еврей напомнил ему о них и вызвал воспоминания о давно минувших днях.

Два человека – один умер две тысячи лет назад, а другой тридцать лет назад – держались одной философии, одного расплывчатого наставления из Псалтыря.

Бен долго смотрел на фотокопию свитка – он вспомнил давно забытое время, о котором ему случайно напомнил Давид. Он вспомнил это время лишь на мгновение, а затем, желая избавиться от наваждения, силой воли заставил прошлое отступить в тень.

Бен печально улыбнулся. Такая неожиданность выбила его из колеи, заставила на время забыть о работе. На мгновение он стал беспомощной жертвой влияния Давида – влияния, способного воскресить прошлое. Бен потряс головой и заставил себя возобновить перевод.

Однажды на еврейскую Пасху отец взял нас всех с собой в Иерусалим, и хотя он плакал, когда глядел на храм и слышал звуки шофары [15] , однако с радостью вернулся к простой жизни на берегу озера.

Дни моего детства проходили безмятежно и спокойно, они были омрачены лишь однажды, когда мне исполнилось девять лет. Речь идет, о том самом несчастном случае на озере, когда погиб мой брат Иуда. Я сломал ногу и, хотя исцелился, стал хромать, и эта хромота осталась по сей день.

Когда мои братья повзрослели, они вместе с отцом ловили рыбу, однако я избрал другой путь. Я думаю, что отец всю свою жизнь хотел, чтобы его младший сын избрал другой путь. Я часто замечал, как он иногда смотрит на меня со странным выражением лица. Я думаю, что он руководствовался своими тайными причинами, когда в тринадцать лет отправил меня в Иерусалим учиться, сидя у ног мудрецов.

И как раз с этого дня, мой сын, все началось.