Шрифт:
Бен отрицательно покачал головой.
Джуди присела рядом с ним и кивнула. Ей тоже эта рукопись стала безразлична.
– А записка от Энджи?
Бен ничего не ответил.
Почтальон явился сорок пять минут спустя, и, едва расписавшись за письмо, Бен устремился вверх по лестнице, оставляя Джуди далеко позади себя. Едва оказавшись в квартире, Бен вскрыл конверт, достал из него фотографии, а остальное бросил на пол.
Когда Джуди вошла в кабинет, она застала Бена за тем, что он одной рукой освобождал место на столе, сметая все на пол. Его лицо пылало, глаза сделались большими и выступили из орбит. Он облизывал губы, будто собираясь проглотить лакомый кусочек.
Джуди подобрала с пола лист бумаги:
– Это письмо от Уезерби. Не хотите прочитать его?
Бен резко покачал головой. Его перо уже быстро скользило по чистому листу бумаги. Бен приступил к переводу.
– Он пишет, что еще остался всего один свиток.
– Хорошо, хорошо, – нетерпеливо откликнулся Бен, продолжая писать. – Это означает, что завтра все закончится.
– И он пишет… – Джуди умолкла. Она решила пока не говорить Бену, о чем далее пишет Уезерби. Теперь он испытывал лихорадочное счастье и вернулся туда, где так отчаянно желал оказаться.
Симон был одним из тех набожных аскетов, которые жили в общине у Соленого моря, недалеко от Иерихона. Он носил сверкавшие белизной одежды и совершал знаменитые подвиги исцеления, которыми славятся ессеи. Он сразу произвел на меня большое впечатление, и, хотя его голос звучал тихо, а речь была размеренна, слова имели большой вес. Все, что он говорил, было очень ценно.
Когда Мириам познакомила нас, Симон поцеловал меня в щеку и объяснил, что таково их приветствие, означавшее: «Мир тебе, брат».
Затем он помыл руки и ноги и разделил со мной хлеб.
В Иерусалиме часто можно увидеть людей, принадлежащих к разным религиозным сектам – от ярых назареев [37] , следующих примеру Самсона, до опоясанных мечами зелотов, которые приносят на алтарь Торы кровь врагов Израиля. Хотя я провел много лет в Иерусалиме, общаясь с Елеазаром и изучая Закон, мне так и не подвернулся случай побеседовать хотя бы с одним из благородных ессеев.
37
Назареи – члены одноименной секты, принявшие строгие обеты. Они служили примером самоотвержения и святой жизни.
«Мы дожидаемся последнего часа, – сказал мне Симон, – он может настать в любой миг. Хотя некоторые мои братья остались в монастыре среди пустыни и в других уединенных общинах, я со своими друзьями иду в народ и молюсь о втором пришествии».
Далее он объяснил философию своей секты, которая заключалась в том, чтобы сохранить непорочность до прихода Царя Израиля. Симон и его многочисленные друзья не сомневались, что это возвращение неизбежно и может произойти неожиданно для нас.
Он говорил ясно и умно, проявил необычайные познания Закона и Книг пророков.
«Вы раввин?» – спросил я его.
«Я лишь член Бедняков, Сынов Света, которые унаследуют эту землю».
Большинство евреев ждет того времени, когда Бог пришлет свое доверенное лицо и установит верховенство Израиля над всеми другими народами. Симон не был исключением. Во многом он напоминал мне Елеазара, который был фарисеем и тоже ждал прихода Мессии.
Однако они расходились в одном: Елеазар говорил, что на это уйдет век, а Симон утверждал, будто уже встречался с новым Царем.
«Где он? – спросил я. – Как его зовут?»
«Он не здесь, он готовится. Его имя не имеет значения. Но он царских кровей, он последний в роду Хасмонеев. Он потомок Давида. Ты узнаешь его, когда он вернется».
Мы с Симоном говорили до поздней ночи. Я покинул дом Мириам в Старом городе со смешанными чувствами. Я не мог заставить себя поверить Симону, пророчествовавшему, что наше царство может наступить в любой день. Однако он говорил столь убедительно, что в последующие дни я не мог думать больше ни о чем. Елеазар удивил меня, не приняв на веру слова Симона. Он сказал: «Эти монахи благочестивые люди и оберегают чистоту Закона. Однако в своем рвении увидеть вновь восстановленное Царство Израиля они стали фанатиками. У них не хватает терпения, Давид, они ошибаются в своих пророчествах. Всем известно, что из рода Хасмонеев никто не уцелел, ибо последнего из них казнили в Риме много лет назад».
«Разве никому не удалось скрыться?» – спросил я.
Если бы законный наследник трона жил сегодня, мы узнали бы об этом, ибо все евреи сплотились бы вокруг него. Как я уже говорил, последнего распяли еще перед тем, как ты появился на свет.
Я верил Елеазару, однако слова Симона хотя и не убедили, но заинтересовали меня, и я отправился в дом Мириам.
Однажды вечером я взял Ревеку с собой, и ее тут же обратили в новую веру. Симон убедил мою любимую, что Мессия уже был среди нас и вернется снова.