— В данном же трагическом случае, однако, уважаемое собрание, я имею честь вам напомнить о третьем начале жизни — ореоле чести и славы — о рождении.

...Полковник был выпивши — ведь и он человек, — но гости уже объелись, оратор же вошел во вкус; то умолкая, то что-то обдумывая, он все говорил и говорил, словно на занятиях словесности.

Жена кмета была неспокойна: Миче не появлялась.

«Возьмет да и отравится девушка. Все может статься, много на нее свалилось».

И не выдержало нежное сердце бездетной супруги кмета. Повертелась между гостями и выскочила из зала. Понятно — женщина. Посаженый, сделав вид, что ничего не заметил, продолжал тираду о рождении. Явление это — нечто более высокое, чем личная судьба человека, и по величию своему превосходит трагедию смерти.

— Вот, почитаемое собрание, это величественное сегодня совершается у нас на глазах. Вопреки смерти, размахивающей своей косой, вновь рождается наше отечество. Да-а, в крови...

Но тут вошел начальник околии и тревожно бросил:

— Господа, неприятность. Только не волноваться, прошу вас.

Полковник вскипел:

— Молчать!

Гости недоумевали. Начальник добавил:

— Наш храбрый пристав Миндилев вероломно убит, здесь, во дворе, под самыми окнами...

«Убит!»

Лица побелели. Никто, видно, не привык к этому слову. Полковник даже высунул кончик языка.

«Убит!»

Прокурор потрогал обеими руками очки, а молодой адъютант вытянулся в ожидании приказа.

Только кмет Нако сел, облокотившись на стол, и, прижав ладони к вискам, поднял вверх пальцы, словно голосовал.

Но вошла его жена, смущенно оглядела всех и обратилась к начальнику:

— Эй, жених, где же твоя невеста?

Статная женщина старалась обернуть это в шутку, но голос ее дрожал.

Сотир страшно побледнел. Вспомнил, наверное, женские следы в саду.

— Миче?!

— Нет ее. Весь дом обыскала. Я оставила ее на кухне, внизу. Возвращаюсь — нет ее... Спрашиваю Маргу, но от этой гусыни разве чего-нибудь добьешься...

Сотир с трудом перевел дыхание. Вынул револьвер. Кривой глаз выкатился — таков он, наверное, когда убивает. Повернулся на каблуках, что-то прошипел и вышел.

Полковник вращал глазами, ничего не понимая. Наконец решительно обернулся к адъютанту:

— Подпоручик, тревогу — сейчас же! И моего ординарца с конем! Постойте! Пошлите сюда первый встречный патруль: мы не можем опираться на эту паршивую полицию. Постойте! Начать немедленно аресты: каждого встречного, каждого без ис-клю-че-ния!

Адъютант третий раз стукнул каблуками и вышел. Нако забарабанил пальцами по виску.

«Поарестовываешь еще, подожди».

Будет дело... Раз начали убивать под окнами, значит, крестьяне, верно, подошли уже к городу... И неизвестно, кто до утра-то доживет...

Полковник сурово отрезал:

— Господа, по местам!

Затем подбоченился.

— На что это похоже? Убить полицейского пристава под нашими окнами!

И опять все замолкли. Нако вздохнул:

— Ну, это еще ничего. Может, какая-нибудь любовная история: Миндилев-то был бабником!..

Он помолчал и добавил:

— А вот другое, друго-о-е!

Ячо, прокурор, снова потрогал очки. Что другое? Повернулись к кмету и все остальные.

— Не поняли, что ли? Невесту украли. Свадьба-то впустую!

Гости переглянулись, широко раскрыв глаза. А может, им было смешно? Нако следил за ними и лукаво щурился. Да, убийство пристава, вероятно, связано с исчезновением новобрачной. Может быть, здесь целый заговор?

— Господа, все это не случайно: ни с того ни с сего не крадут невесту посреди свадьбы!

Полковник смерил его позеленевшим взглядом. А жена кмета, протянув под столом ногу, наступила на сапог мужа.

Но что она понимает, женщина! Где ей догадаться, что и над ее головой нависла опасность. Нако рассердился и дерзко встретил позеленевший взгляд полковника. Раз они, военные, все хотят делать по-своему, — пусть получают! Потом он опять обернулся к гостям:

— Сказать по правде, какая же это свадьба?

Полковник замигал: ох, и мерзавец этот Нако, тьфу! Все о своих партийных делишках думает! Дорожку себе расчищает — если что произойдет ночью, чтоб завтра опять быть на коне.

— Что ты хочешь сказать, кмет?

— Ничего.

Нако закурил сигарету. Закурил и полковник. И мерили друг друга глазами. Гости совсем притихли. О том, что сегодняшняя свадьба ни на что не похожа, никто спорить не будет. Но ведь сватали-то кмет с женой. Это всем известно в городе... А вот что из этого вышло!..

Полковник нахохлился.

— Что свадьба ни на что не похожа, это ясно. Но кто ее устроил? А я здесь посаженым ради чьих-то кривых глаз?

И обернулся к жене Нако:

— Скажи ему, Софка, чтоб замолчал, не то я за себя не ручаюсь. По чьему настоянию, если не по вашему, я вмешался в эту историю?