– Годится, – подтвердил я. – Буду ждать вас возле памятника Ильюшину.

– Это что за памятник? Это где такой мэнчик в военном мундире, сапогах и фуражке?

– Он самый. До встречи! – Я отключился.

Глянул на часы. Было всего без четверти четыре, и до нашей встречи оставалось больше двух с половиной часов.

Я отправился к своей машине, забрался в салон, поставил будильник на мобильнике, вытащил из «бардачка» дежурную бейсболку, откинул спинку кресла и расположился поудобнее. Напялил на макушку бейсболку так, чтобы козырек прикрывал глаза.

Кто знает, может, ночью и вообще спать не придется? Хотя, конечно, я попытаюсь всячески избежать такого варианта. Но заранее не зарекайся! Дело, как известно, есть дело!

Сигнал будильника разбудил меня без пятнадцати шесть.

Я выбрался из машины и размял затекшие ноги. Моя заспанная в такое время физиономия удивляла встречных-поперечных, но мне было наплевать на их удивление. Главное, чтобы она не изумила Марьяну.

Хорош гусь, япона мама, спит перед свиданием с девушкой!..

Поэтому я отправился в уже знакомое кафе, а там зашел в туалет, умылся, вытер физиономию бумажным полотенцем и примерил на нее различные выражения – от умильной безбашенности до строгой мужественности.

Вошедший в сортир любитель пива, которому потребовалось освободить емкость для очередной парочки бутылок, посмотрел на меня подозрительно, однако я оказался парень не промах – улыбнулся и подмигнул ему, и душа его тут же освободилась от подозрений. Впрочем, останься она, его душа, в веригах подозрительности, я бы не заплакал от испуга. В конце концов, я не собирался грабить банк – я всего-навсего намеревался запудрить мозги девушке, а если и существует законодательный акт, под который подпадают эти действия, то разве лишь моральный кодекс строителя коммунизма. Даже устав гарнизонной службы не касался таких ситуаций, а уж создатели УГС стремились охватить все.

Я вернулся к машине и решил поискать ближайший ресторан. Сей подвиг решено было совершить без помощи искусственного интеллекта – напротив, почты, на другой стороне, располагалось интернет-кафе, я отправился туда. Воспользовавшись тамошним «железом», вылез на сайт «Санкт-петербургский гурман (рестораны, кафе, бары)», десятилетиями проводивший в жизнь идеи Ильи Лазерсона, и быстро отыскал неподалеку ресторанчик с оригинальным названием «Северная Венеция». Затем расплатился, вернулся в машину, взялся за мобильник, позвонил в эту самую «Венецию» и заказал столик на двоих. А потом включил зажигание и в шесть пятнадцать был около памятника знаменитому авиаконструктору, чьи не менее знаменитые штурмовики кромсали врага без малого век назад. Да и сейчас прославленное КБ продолжает работу, создает военные и гражданские ракетопланы и космические самолеты. Так что бронзовая фигура поставлена здесь не по блату и не за красивые глазки.

Я вышел из машины и подошел к пьедесталу. Покрутил на пальце ключи от «забавы», хватким взглядом оглядел окрестности.

И началась самая великая из всех охот – охота на человека…

Где-то я слышал такую фразу. Но она не верна. Самая великая из всех охот – это охота мужчины на женщину, а равно и наоборот – женщины на мужчину, правда, в последней я если и участвовал, то, во-первых, не ведая того наверняка, а во-вторых, в качестве добычи.

Марьяна появилась ровно в шесть двадцать. На ней теперь не было белой блузки и черной юбки, зато было одеяние, которое саму ее делало охотницей, – коротенький голубой топик с глубоким вырезом и такого же цвета коротенькие шортики. Мой покойный папа посчитал бы такую одежду подходящей разве только для пляжа, а уж Ниро Вульф непременно бы поднял на одну четвертую дюйма свои знаменитые плечи. Я же потрясенно вытаращил глаза и едва не пустил слюни.

Как и днем, охотнице это понравилось.

– Приветики! – сказала она с видом величайшей скромницы, неведомо как оказавшейся рядом с мужчиной.

– Добрый вечер! – Я был учтив до безобразия: она даже глаза вытаращила.

Наверное, ее иначе чем «Привет, лоханка!» парни еще ни разу не называли. Что ж, учиться никогда не поздно…

– Привет, лоханка! – поправился я.

Она расхохоталась.

А когда отсмеялась, я взял ее под руку и повел к автомобилю. Вдохнул аромат ее духов. Запах оказался нерезким и приятным.

– Вау! – сказала она, когда я открыл перед нею дверцу. Сделала книксен. Движения были изящны.

– Ого! – отозвался я. – Клевяк без банданы!

Она вновь расхохоталась, усаживаясь.

Я закрыл правую дверцу, обошел машину и угнездился на водительском сиденье.

– Куда пожелаете?

– Сугубо фиолетово. Давай на ты.

Скромница оказалась резвой.

– Давай, – согласился я. И вдруг вспомнил прошлый год, «Прибалтийскую, Ингу…

Если мы с Марьяной и дальше пойдем с такой скоростью, завтра утром Катерина нашлепает мне по лысине.

– Как насчет «Северной Венеции»?

– Легко! А конину будем керосинить?

– Эй! – сказал я. – Конина – это перебор. Я же за рулем. Не остановиться ли нам на шампуни?

– Ладно, – милостиво согласилась она. – Шампунь так шампунь. Кстати, ты в теме, что такое шампунь по-домашнему?

– Нет.

– Водяра под шипение жены.

Я рассмеялся:

– Не знал этого прикола.

И снова у меня возникло ощущение дежа вю. И стало совсем не по себе. Я даже не произнес ответной хохмочки. Как будто она могла стать механизмом, запускающим процесс возвращения в прошлое.