В общем, вся эта информация не стоила даже ломаного гроша, и я, к стыду своему, даже обрадовался, что отданный за нее грош неломаный был изъят «Буряком» не из моего кармана…

В кабинет вошла Полина, принесла на подносе чашку с кофе и сахарницу, потерлась носом о мое ухо. Шаги ее босых ног на пушистом ковре казались трепетом крыльев бабочки.

– Ну, что скажешь, Максим? Не зря я потратила деньги? Пригодилась тебе информация?

Я не стал ее разочаровывать.

– Да, кое-что для меня оказалось новостью. Твои труды и деньги даром не пропали.

Из одежды на Полине был только китайский халат, желтый с красными драконами, короткий, чуть ниже пояса. Немалым его достоинством было то, что он почти ничего не скрывал и подчеркивал красоту и длину ног хозяйки. Но главное, в нем не водились «жучки».

Полина передала мне чашку и угнездилась в кресле, стоящем под старинным торшером – кабинет был обставлен в стиле ретро, и торшер этот казался едва ли не самой старинной вещью здесь. Впрочем, было кое-что и подревнее: книги.

Я встал из-за стола, прошел вдоль шкафов. Тут встречались даже издания конца девятнадцатого века. Мое внимание привлекло собрание книг Райдера Хаггарда из «Библиотеки романов» (Приключения на суше и на море). Я открыл один из переплетенных вручную томиков, полистал. Это была «Дочь Монтецумы» в переводе А. А. Энквиста, издание небезызвестного П. П. Сойкина – с ятями и твердыми знаками на концах многих слов. На обороте титула присутствовала надпись «Дозволено цензурою. СПб., 14 января 1903 г.». Черт-те какая древность!..

– Слушай, дочь Монтесумы, – сказал я. – Это твои книги?

Полина не улыбнулась моей неудачной шутке.

– Родителей мужа. Они уже умерли, Петр был поздним ребенком.

– А твои батюшка с матушкой? – Я отхлебнул из чашки.

Кофе показался мне самым обычным, разве что чуть отдавал жженым. Наверное, у нее какая-нибудь особая кофеварка. Только для VIP-персон…

– Они, слава богу, живы. Живут под Тамбовом, в Дубровке. По-моему, я тебе говорила, откуда родом.

– Да, говорила.

Полина потрепала полу халата, посмотрела на свое обнаженное бедро, перевела взгляд на меня.

Я тоже пялился на ее бедро, и все происшедшее между нами казалось мне чем-то нереальным, давним, почти забытым.

– Жалеешь о том, что произошло? – Полина прикрыла полой халата треугольник светлых волос над лобком.

Я пожал плечами:

– Не знаю… Поживем, увидим.

Она поджала губы:

– Какой ты честный! А соврать нельзя было?

– Зачем? – Я опять пожал плечами. – Жена… – Я не договорил.

Не объяснять же ей, что пожалеть могу не только я, но и она. И что дело совсем не в моей жене. Впрочем, думается, она и без моих объяснений все прекрасно понимает. Иначе бы не потащилась в спальню в блузке с «жучком». Что мешало снять ее и оставить в гардеробной? Правда, тогда бы провокация получилась не столь провоцирующей…

– Ну как? Закончили на этом? Разбежались?

Спарились и разбежались, – вспомнил я. Спарились и разбежались… Потому что стало вдруг стыдно друг перед другом. Что за чертовщина?

– Да, – сказал я. – Мне, пожалуй, пора. Теперь я знаю, что делать дальше.

Вот так комплиментик!

Однако она не обиделась, хотя и приподняла чуть-чуть правое плечо. На одну восьмую дюйма.

Они бы с Ниро Вульфом составили подходящую пару. Не зря говорят, что противоположности сходятся… Да будь я проклят, если знаю, как себя вести с этой женщиной!

– Не расскажешь?

– Сейчас нет. Потом, когда мне хоть что-то станет ясно.

– Ну хорошо… – Она выбралась из кресла и стала еще более соблазнительной. – А я поеду на работу. Что-то разработка следующей версии «Полины» в последние дни затормозилась с этой…

Она не договорила, но я почти услышал слово «суетой».

Черт меня возьми, в конце концов трахаться – это тоже не более чем суета. Трах перестает быть суетой только в том случае, если рождаются дети. Тогда он становится поступком, а не дерготней в усладу разъярившейся плоти…

– Наше детективное агентство тоже использует ваши разработки. Только у нас сетевого агента зовут Поль, а не Полина.

Она удивленно распахнула глаза:

– Почему?

Я в очередной раз совершил глубокомысленное пожатие плечами:

– Инсталляцию делала жена. Она у меня из компьютерных спецов. А я – всего лишь продвинутый юзер.

– Понятно. – Полина вздохнула.

– Ничего тебе не понятно, – сказал я, с трудом сдерживая злость, неожиданно родившуюся в душе в ответ на этот вздох. – Приедешь на работу, Антон Константинов скандал устроит, вот тогда и станет все понятно.

Она вновь распахнула глаза, и я прикусил язык.

– А тебе жена устроит?

– Прости, пожалуйста! – сказал я. – Сам не знаю, что говорю… Будь, пожалуйста, осторожна.