— Они соорудили возле усадьбы Дандри бетонные площадки для орудий и склады боеприпасов, — ответил беженец. [67]

Сопоставив оба сообщения, Мари-Мелани сообщила свой вывод Анотье. Тот передал его командиру роты. Как мы уже убедились, Гобо был человеком быстрых решений. Он решил послать специального человека в усадьбу Дандри. Это было опасным предприятием, так как все жители были высланы, и в опустевшей местности бросалось в глаза каждое штатское лицо. Гобо убедил вернуться одного из высланных. Совершая переходы по ночам и скрываясь в дневное время, посланец вернулся через трое суток. Он видел своими глазами гигантскую пушку.

Ещё через три дня мне было передано об этом в Голландию. Через одного из наших агентов в Германии мы уже узнали подробности испытания нового дальнобойного орудия на побережье Гельголанда. Это позволило мне передать исчерпывающие донесения полковнику Оппенгейму, английскому военному атташе в Гааге, передававшему по телеграфу ежедневную сводку всех наших донесений английским военным властям...

О Гобо я мог бы рассказать много интересного. В качестве руководителя шимейской роты он обязан был по возможности беречь себя; но это было невозможно для человека с его темпераментом. Однажды он пробрался сквозь кордон часовых на аэродром в Бурле и срезал там кусок дерева с макета танка в доказательство того, что немцы применяют такие макеты в целях камуфляжа. В другой раз Гобо выкрал в одной из гостиниц в Шимее планшет немецкого лётчика. В планшете оказались ценнейшие карты, на которых были помечены все аэродромы противника на Значительном участке западного фронта.

Шимейская рота имела взводы в Шимее, Ирсоне и Шарлеруа, четвёртый взвод был взводом связи. Гобо был слишком искушён в разведывательной работе, чтобы вступать в личное соприкосновение с рядовыми членами организации. Но он считал своим долгом лично контролировать работу наблюдательных постов, разъездных агентов и других основных сотрудников в своём районе. В качестве руководителя кооператива по производству сабо он имел разрешение на поездки по округу. Но это разрешение имело силу только на бельгийской территории. Между тем, он решил пробраться в оккупированную Францию, где действовал ирсонский взвод.

Гобо купил небольшой участок Нёмонского леса, расположенного как раз по ту сторону границы, и поселил там нескольких членов своего кооператива. На этом основании [68] немецкая комендатура в Трелоне выдала ему официальный пропуск на посещение района Нёмонского леса. Попав за границу, не так трудно было пробраться в соседние районы. Однажды, находясь в Трелоне, Гобо был задержан агентом тайной полиции.

— Куда вы идёте? — спросил агент. — Ваш паспорт? Гобо быстро придумал план поведения. Он предъявил пропуск.

— Ваш пропуск действителен только для Нёмона, а вы очутились в Трелоне, — сказал агент. — Вам придётся отправиться со мной в комендатуру.

— Туда-то я и шёл, — объявил Гобо.

Агент проводил Гобо в комендатуру, к дежурному офицеру.

— Итак, что вам угодно? — строго спросил офицер.

— Да я насчёт пропуска, — ответил Гобо, снова предъявляя свой документ. — Часовой на границе заявил, что мой пропуск недействителен, так как печать поставлена не там, где следует.

Офицер проверил пропуск.

— Часовой — дурак, — заметил он.

— Возможно, — ответил Гобо. — Но я не могу пререкаться с ним.

Печать на пропуске была, в самом деле, поставлена неудачно. Офицер приложил новую печать и вернул документ Гобо.

Находчивость и самообладание и на этот раз спасли разведчика от провала.

После предательства Сен-Жоржа прошло несколько месяцев без новых арестов. Эта передышка позволила Деве и Шовену полностью перестроить работу на основе милитаризации. Вся Бельгия уже была покрыта агентурной сетью «Белой дамы». Они решили перейти к организации сети в оккупированной Франции, в частности в ближнем тылу германского фронта. Но тут снова настали тревожные дни. Как это случалось и прежде, источник опасности не имел ничего общего с разведывательной работой «Белой дамы.

Жанна Дельвэд и её младшая сестра почти с самого начала войны помогали молодым патриотам призывного возраста, [69] желавшим перейти границу и вступить в бельгийскую армию. Молодых людей приходилось собирать в каком-нибудь пограничном городке. Там им порой приходилось укрываться неделями, до тех пор, пока не появлялась возможность отправить их с проводником через проволочные заграждения на границе или спрятать в трюме баржи, отплывавшей в Голландию. Иногда случалось даже направлять очередную группу патриотов в Голландию через германскую территорию: на немецко-голландской границе не было электрических заграждений, и надзор был менее строг. Вступив в «Белую даму», Жанна Дельвэд отказалась от прежней работы. К несчастью, несколько участников организации, к которой она принадлежала ранее, были внезапно арестованы, и она была скомпрометирована. Полиция уже заключила в тюрьму её сестру.

Нельзя было терять времени. «Белая дама» сочла необходимым немедленно отправить её в Голландию. Жанна Дельвэд, так часто устраивавшая побег другим, решила сама организовать своё бегство.

Жанна жила в Пепинстере, близ Вервье. Здесь она создала железнодорожный наблюдательный пост «Белой дамы» на важной линии Аахен — Герсталь — Льеж, главной железнодорожной артерии, связывавшей Германию с Бельгией. В Вервье разведка английского военного министерства поддерживала контакт с Сике, владельцем маленького трактира. Мы убедили Сике организовать второй наблюдательный пост на этой же стратегической линии. Организуя такие самостоятельные разведывательные ячейки в Бельгии, мы ставили себе задачей обеспечить резервную базу на случай провала «Белой дамы». Каким-то образом Жанне стало известно о работе Сике, и она обратилась к нему за содействием.