Был найден проводник через границу, и в одну безлунную ночь Биэ, надев резиновые носки и перчатки, благополучно перебрался через электрические провода в Голландию на участок Эйндховен. Через две недели условное объявление появилось в голландской газете.

Деве и Шовен стали ждать дальнейших событий. Через десять дней после того, как Биэ перешёл границу, женщина в зелёной шляпе принялась посещать церковь св. Дениса. Дни проходили, а курьера не было. Деве и Шовен начинали терять надежду и уже стали думать о других средствах связи с Голландией. Наконец, в воскресный день на квартиру Деве явился в его отсутствие крестьянин с письмом из Голландии. Крестьянин отказался ждать, но передал письмо жене Деве, оставив свою фамилию и адрес.

Когда Деве вернулся домой, эта новость его ошеломила и встревожила. Биэ была дана категорическая инструкция не называть людей, связанных со «Службой Мишлена», даже в бельгийском генеральном штабе. И вот фамилия и адрес Деве не только оказались известны курьеру, но были полностью написаны на конверте письма. Обыскав курьера, [18] любой немецкий сыщик мог убедиться в связи Деве с разведкой союзников. Полученное письмо было тоже самого компрометирующего характера. Вот оно:

Военные власти поручили мне передать вам следующее:

1. Поспешите с присылкой ваших первых донесений.

2. Сообщайте нам о ваших расходах ежемесячно.

3. Избегайте контакта с другими разведывательными органами союзников или их агентами.

4. Чтобы не компрометировать себя, не пытайтесь наводить справки о курьере или о том, как ваши донесения передаются нам.

5. Сообщите нам новые пароли на случай, если придется использовать другого курьера, и укажите, как ему войти в контакт с вами.

6. Сообщайте нам имена некоторых ваших агентов, — каждый раз по одному, — чтобы в случае вашего провала мы могли обратиться непосредственно к ним.

7. Мы надеемся, что вы будете в состоянии установить самостоятельные посты в Брюсселе, Намюре и Шарлеруа.

8. Если вы не узнаете моего почерка, удостоверьтесь через одного из моих друзей. С этой целью я прилагаю свою подпись на особом листке бумаги. Биэ.»

К письму были приложены инструкции и образцы донесений.

Не было ни малейших оснований заподозрить подлинность письма. Однако это ещё не доказывало, что оно не попало в руки предателя. Деве, как один из руководителей «Службы Мишлена», не мог позволить себе идти на риск, Почему курьер оставил свой адрес, вопреки инструкциям, изложенным в письме? И, прежде всего, почему он не сказал пароля, почему он не отправился на свидание в церковь св. Дениса?

Помня о ловушке, в которую попался Ламбрехт, Деве и Шовен решили на всякий случай приготовиться к самому худшему. Они уговорились, что если к Деве явятся сыщики, он будет отрицать всякое знакомство с каким бы то ни было корреспондентом в Голландии.

Через неделю, снова в воскресный день, к Деве явился тот же курьер. На этот раз Деве был дома, но отказался с ним разговаривать. [19]

Всё же этот человек, очевидно, не был предателем: Деве не тронули. Но эта процедура показывает, как беспечны и неосторожны были разведывательные органы союзников в первый период войны. Так и осталось неизвестным, почему Биэ таким вопиющим образом нарушил данные ему инструкции, почему курьер не отправился в условленное место свиданий. Возможно, что этот крестьянин, проживавший на границе, мог отлучаться, не возбуждая подозрений соседей, только по воскресеньям, а это был как раз единственный день, когда дама в зелёной шляпе не приходила на свидание.

Время шло, и Деве, возможно, связался бы с этим курьером, если бы связь с Голландией не удалось установить, по другой линии.

Выручил организацию Бозере, один из её второстепенных членов. Через него «Служба Мишлена» установила первые регулярные сношения с внешним миром. Зять Бозере, Густав Снук, председатель «Антверпенского кредита», одного из крупнейших банков Бельгии, располагал курьером, через которого посылал финансовые документы своим иностранным корреспондентам в Голландии и Англии. Снук, человек лет пятидесяти, обладавший значительным состоянием и большой семьей, мог потерять всё, втянувшись в разведывательную работу. Тем не менее, в ответ на предложение Бозере он не только охотно предоставил своего курьера в распоряжение «Службы Мишлена», но также согласился играть роль «почтового ящика». К концу августа 1916 года первые донесения «Службы Мишлена» были вручены курьеру Снука. Они благополучно попали в руки ван-Гейзеля, представителя банка «Антверпенский кредит» в Гааге, который, в свою очередь, передал их аббату Де-Моору (по кличке «Марсель»), одному из агентов майора Камерона в Голландии. Таким образом, Деве и Шовен волей-неволей связались не с бельгийской разведкой, а с организацией, подчинённой английскому генеральному штабу.

Руководители «Службы Мишлена», наконец, почувствовали, что они могут приступить к внутренней организационной работе. Вскоре были созданы новые железнодорожные посты в Брюсселе, Намюре и Шарлеруа. Они установили наблюдение за всеми железнодорожными линиями, сходящимися в этих узлах. Дважды в неделю Снуку сдавались донесения для передачи в Голландию.

Деве и Шовен с нетерпением ждали указаний из Голландии. [20]

Правда, Дез-Оней предоставил в их распоряжение весь опыт, приобретенный им во время работы о Ламбрехтом; в инструкциях, присланных Биэ, тоже содержались пенные указания. Всё же Деве и Шовен ждали критики своих донесений и, кроме того, вполне справедливо рассчитывали на поощрение извне.

Они ждали тщетно. Чувство подъёма уступило мести горькому разочарованию. Попадают ли их донесения в руки союзников? Они не имели об этом никакого представления. Вместе co своими агентами они каждодневно рисковали жизнью, собирая сведения, которые, быть может, не достигали назначения. Ни они, ни Снук не могли добиться ответа на письма. В конце концов, по прошествии трёх месяцев, они решили снова послать делегата в бельгийский генеральный штаб. На этот раз вызвался совершить поездку Бозере. Он тоже благополучно перебрался через электрическую изгородь. Его сопровождал тот же самый проводник, который переправил через границу Биэ.