— Просто так, — ответил я. — Я подумал, что давно ее не видел.

Но мне долго ждать не пришлось: в ту же ночь раздался стук в мою дверь. Я приоткрыл ее посмотреть, кто там, ибо в то время в Лондоне значительно выросло число ограблений и убийств, и просто открывать кому–то дверь было бы крайне неразумно. Но увидел я Александру — она испуганно озиралась по сторонам.

— Впустите меня, мистер Заилль, прошу вас, — нервно сказала она. — Я должна с вами поговорить.

— Александра, — открывая дверь, сказал я, и она вбежала в квартиру. — Что случилось? Вы выглядите довольно…

— Заприте дверь, он гонится за мной! — закричала она; я поспешно повиновался и с изумлением посмотрел на нее. Ее обычная бледность сменилась ярким румянцем; опустившись в кресло, она поднесла руку к горлу, точно пытаясь перевести дыхание. — Простите, что пришла к вам, — сказала она, — но мне больше некуда податься.

Учитывая то, что ее семья жила этажом ниже, я счел это заявление по меньшей мере странным, но не придал значения; налил ей бокал портвейна, чтобы успокоить нервы, и сел напротив, на безопасном расстоянии.

— Расскажите же, что случилось, — сказал я, а она медленно кивнула и осторожно отпила из бокала, на миг прикрыв глаза, когда вино согрело ее изнутри. И снова, я невольно подумал, как красива она в своем простом голубом платье и бледно–сером платке на шее.

— Это Артур, — в конце концов отозвалась она. — Он сошел с ума, я уверена! Он хочет меня убить!

— Артур… — задумчиво произнес я, перебирая в уме членов ее семейства, словно кто–то из них и в самом деле мог оказаться убийцей. Мальчиков звали Джордж и Альфред, а имя ее отца было не более похоже на «Артур», чем мое. — Простите… но кто такой Артур?

В ответ она разрыдалась и закрыла лицо руками; я подошел и протянул ей носовой платок, который она с благодарностью приняла, громко высморкалась в него, а затем вытерла слезы со щек.

— Это ужасно, — сказала она, подливая себе из бутылки. — Боюсь, я никому не могу доверить мою тайну.

— Тогда вам следует оставить ее при себе, — нерешительно сказал я, — если только вы не хотите, чтобы я сходил за вашей матерью.

— Нет, только не ей! — вскричала она так, что я подпрыгнул на стуле. — Она не должна ничего об этом знать. Она вышвырнет меня из дома.

Я сразу же заподозрил худшее. Она снова собирается замуж, или, того хуже, она уже замужем и ждет ребенка. Чтобы это ни было, мне решительно не хотелось встревать.

— Вы должны мне сказать, чем я могу вам помочь, — сказал я, тронутый ее неподдельным горем.

Она кивнула и глубоко вздохнула, прежде чем начать:

— Артур — директор школы, в которой я прохожу подготовку. Его имя Артур Димсдейл.

— Димсдейл… Димсдейл… — пробормотал я. Имя показалось мне знакомым, хоть я и не понимал, откуда.

— У нас была незаконная связь, — продолжила она. — Сперва все было невинно, мы увлеклись друг другом. Все получилось само собой. Нам нравилось общество друг друга, иногда мы вместе обедали, он приглашал меня на пикник в первые месяцы нашего знакомства.

— В первые месяцы? — удивленно переспросил я. — Как же долго длятся эти отношения?

— Около полугода, — ответила она. Стало быть, это началось до нашего с ней знакомства и отчасти совпадало с ее мнимым роман с принцем Уэльским.

— А как же юный принц? — осторожно спросил я.

— Какой еще принц?

— Ну, — вымолвил я, засмеявшись; я уже не был уверен, имел ли тот разговор место, настолько абсурдным он теперь казался, — вы говорили, что помолвлены с принцем Уэльским. Вы намеревались бежать вместе, поскольку его мать никогда бы не согласилась на этот брак.

Она недоверчиво посмотрела на меня, как на сумасшедшего, и разразилась смехом.

— Принцем Уэльским? — переспросила она между приступами. — Какие отношения могут быть у меня с принцем Уэльским? Ведь он же совсем еще ребенок?

— Ну да, — согласился я, — я и сам так говорил, но казалось, вы уверены, будто…

— Вы меня с кем–то путаете, мистер Заилль, — сказала она.

— Матье, прошу вас.

— У вас, должно быть, подлинный гарем из юных девушек, доверяющих вам свои тайны, — добавила она с игривой улыбкой. Я откинулся на спинку кресла, не зная, что на это сказать. Тот разговор действительно был — я прекрасно помнил его, — а теперь она утверждает нечто совершенно иное. Именно тогда я впервые отчетливо понял, что она фантазерка.