— Куда ты дел нашу росомаху? — сердито спросила молодая женщина. — Это наша добыча!

— Я не видел никакой росомахи! — ответил Лунник. — Помогите мне освободить руку!

— Ах ты, воришка! — сердито произнесла молодая женщина. — Отдашь росомаху, тогда и получишь свободу!

— Клянусь полной Луной, — произнес Лунник. — Я не видел никакой росомахи.

Женщины в изумлении переглянулись, и младшая произнесла:

— Он поклялся полной Луной!

Она приподняла край плахи, и Лунник с облегчением выдернул занемевшую, посиневшую руку.

Старшая осмотрела руку и озабоченно спросила:

— Как же тебя угораздило попасть рукой в западню?

— Я прошел долгий путь, — ответил Лунник. — Много дней у меня не было ни крошки во рту. Я еще издали учуял запах съестного.

Молодая женщина с сочувствием и жалостью смотрела на Лунного Пса.

— Я в темноте приняла тебя за росомаху, — сказала она. — Могла и убить.

— Она у меня носит лунный диск, — объяснила старшая женщина. — И зовут ее Тиркынэу, потому как она — Дочь Солнца.

По старому чукотскому обычаю путник сообщал новости о себе только после того, как его обогреют и накормят. Мужчину повели в ярангу. Войдя в чоттагин, Лунник догадался о странном свечении, которое пробивалось наружу через многочисленные дырочки и щели в покрышке яранги: к стене жилища был прислонен сильно обгрызенный лунный диск.

Гостя усадили на бревно-изголовье, поставили перед ним длинное деревянное блюдо, заполненное вареным оленьим и нерпичьим мясом, сдобренным квашеной зеленью.

Лунник ел и наслаждался человеческой едой. Все было необыкновенно вкусно, особенно вареное оленье мясо, китовая кожа с полоской чуть пожелтевшего сала. Нерпичье сало, куда Лунник макал квашеную зелень, придавала пище особый вкус. Мысль о том, что он как бы ест самого себя — ведь Лунник был и нерпой, и оленем, — не приходила ему в голову. Он громко чавкал, и женщины смотрели с него с состраданием.

Под конец трапезы они напоили гостя густым оленьим бульоном и приготовились выслушать от него новости: так полагалось.

Но гость молчал. Он уже впадал в сонное состояние, и хозяйки яранги постелили ему в пологе мягкие оленьи шкуры. Гость улегся и сразу же впал в глубокий сон. По тем же законам тундрового гостеприимства женщины аккуратно сняли с него одежду, чтобы высушить и починить, если что где порвалось. Но одежда загадочного гостя оказалась совершенно новой, словно была сшита только вчера. По подошвам из лахтачьей кожи на торбазах можно было судить о том, что человек совсем мало ходил, хотя вроде бы пришел издалека.

— Загадочный гость, — проронила старшая.

— А мне он понравился, — отозвалась Тиркынэу. — Он — настоящий мужчина. Если на него посмотреть сбоку, лицо его похоже на лунный диск, — заметила старшая.

— Завтра он, наверное, уйдет дальше, — задумчиво проговорила Тиркынэу.

— Очень жаль, — вздохнула мать. — Но сердце мое почуяло, что он останется в нашей яранге.

Лунник, проснувшись, первой увидел молодую женщину. Она с улыбкой посмотрела на него, и вдруг весь чоттагин осветился необыкновенно ярким светом. Лунник невольно зажмурил глаза.

— Ты так долго спал, — сказала Тиркынэу. — Должно быть, твоя дорога была долгая и трудная. Мы долго ждали твой пыныл, но ты так и заснул, ничего не рассказав нам.

— Да, верно, — отозвался Лунник, — моя дорога была долгой и трудной.

— Откуда ты? — спросила девушка.

— Из дальней земли, — уклончиво ответил Лунник. — С острова Илир. Там я родился.

— Кто твое племя? Оленный народ или морские охотники?

Лунник задумался. Кто они, эта стая диких собак, обосновавшихся на острове? Уж явно не оленные, да и на морского зверя не охотились, если не считать того, что подбирали всякую падаль, выброшенную волнами на берег, иногда ловили мелких грызунов, птиц, разоряли гнездовья… Открыть этой девушке всю правду? И вдруг Лунник почувствовал, что у него нет никакого выбора: он должен рассказать про все свои превращения и скитания этой девушке, которая странно светилась, особенно своей улыбкой.

— Мой рассказ будет долгим, — сказал Лунник.

— Можешь не торопиться, — улыбнулась она, и снова яранга осветилась удивительным сиянием.

— Все равно мне скоро подниматься в небо, нести лунный диск. Но сегодня мне будет легко: собаки сильно обгрызли Луну. Скоро от него ничего не останется, и придется заново его строить. Как жадны собаки до Луны! И что они такого в нем находят?

Лунник сжался. А как Тиркынэу узнает, что он как раз из той своры?

— А где берете новую Луну?