— Не он ли Михая замочил? — кивнул в сторону уходящего Нечая один из местных авторитетов.

— Может быть, — согласился его сосед, такой же, как и Михай, выжатый десятилетиями тюремного режима инвалид, а затем хрипло прокаркал. — Только зря он думает, что это ему так просто сойдет с рук. Порежем, нахрен, на зимний салат.

Только оказалось, что ошибался как раз он. Водка, что подали им за стол, оказалась произведенной на основе метилового спирта, из десяти человек выжил только один, да и тот ослеп. Хозяина кафе прирезали в тот же вечер, и он был не последней жертвой. Оставшись без «пастухов», уголовное стадо сразу же почувствовало излишек воли, начались разборки, а потом все переросло в открытый беспредел. За три дня по городу убили еще семерых, в том числе женщину и молодого парня, среди бела дня, не так далеко от центра города.

Обеспокоенный всем этим беспределом Спирин вызвал по телефону Нечая. Они снова встретились, и тот пообещал быстро исправить положение вещей.

— Только не надо больше трупов, — попросил Спирин. — Это производит удручающее впечатление.

Действительно, вскоре после волна насилия в городе пошла на убыль. Оказалось, что у Нечая в каждом районе было что-то вроде своей базы: магазинчик, забегаловка или просто ларек. Там теперь постоянно дежурили три-четыре качка, и чем все это могло обернуться, первыми на своей шкуре испытали те двое, что привлекли в свое время внимание Нечая: рыжеватый верзила по кличке Ража и его сутулый друг Порик. Как обычно, с утра они появились на своем рынке и, подгоняемые начинающейся «ломкой», принялись трясти торговок.

— Нет, ты видишь, я еще только раскладываю, ничего не продала? — орала на них мощного сложения краснолицая дамочка, торгующая яйцами и туалетной бумагой. — Вы что, подождать не можете?!

— А меня не колышет, наторговала ты или нет, — по блатному растягивая слова, напирал Ража. — Я тебя сейчас посажу задом на эти яйца, и будешь торговать сразу омлетом. Гони, сука, пятьсот рябчиков!

— О, уже пятьсот! — возмутилась дама и покрыла обоих трясунов широкозахватным матом. — Чего это пятьсот? Вчера еще только четыреста было?

— Еще орать будешь, семьсот отстегнёшь, — вступил в разговор сутулый Порик.

Спор грозил перейти в драку, и рослая торговка вряд ли бы сдалась без боя, но тут к Михаевским птенцам подошли трое молодых, крепких ребят, похожих друг на друга, как родные братья. Один из них, пощелкивая семечки, весело спросил: — Что за шум, а драки нет? Чё это вы к ней пристали? Она ещё и не торговала.

— Чего?! — свирепо обернулся к нему рыжий. — Это кто тут сопит без спросу?! На перо захотел, сучонок?!

— Пошли-ка, дядя, отойдем, — спокойно ответил парень и, отвернувшись, двинулся за ближайший ларек. Ража переглянулся со своим напарником, но долго размышлять им не дали. Двое других веселых ребят как-то играючи проводили их толчками вслед за любителем семечек, а потом минуты за три так отделали Ражу и Порика, что появились они на рынке только через месяц и ни на что уже больше не претендовали.

После экзекуции весельчак, по-прежнему грызущий семечки, заявил собравшимся вокруг него торговкам: — В общем, так — мы этот рынок у муниципалитета выкупили. Платить за место теперь только нам, триста пятьдесят деревянных в день. Если подойдет кто-то еще — зовите нас, мы будем в баре.

Собрав дань, ребята удалились в свою «пиратскую» вотчину. Торговкам новый порядок понравился. Михай со своими подручными мог пройтись по рядам раза три в день, да еще приходилось платить официальным хозяевам рынка. А тут и плата постоянная, и всех надоедливых алкашей и наркоманов, братки Нечая отшили за какую-то неделю. Примерно то же самое происходило по всему городу.

Сыграл свою роль и Спирин. На следующий день после переговоров с Нечаем он собрал совещание по вопросам правопорядка и обрушился на начальника милиции.

— Мы работаем….
– попробовал возразить Малофеев.

— Плохо работаете, очень плохо, просто хреново, — агрессивным тоном перебил его Виктор. Все, даже знавшие его как облупленного, замы Гринёва: Стародымов и Южаков, вытаращили глаза. Таким они Спирина еще ни разу не видели.

— Сколько раскрыто убийств? — спросил новый мэр.

— Одно, — опустил голову подполковник.

— Из восьми?

— Да.

— И это в нашем-то городе, где, как я знаю, чихнуть нельзя, чтобы не услышали на другом конце?! Вчера я прошелся по центральному рынку, слава богу, меня еще плохо знают в лицо, послушал, что говорит народ. И знаете, что он говорит?

Виктор, до этого нервно вышагивающий вдоль стола, остановился напротив милиционера и обратился прямо к нему.

— Народ говорит, только об этих трупах и о том, что страшно ходить по улицам даже днем.

Чуть успокоившись, он сел на свое место во главе стола и уже ровным голосом спросил: — Кто такой Сорый?

— Есть такой рецидивист, фамилия Сыроквашин, находиться под нашим административным надзором, — припомнил подполковник.

— Даже под вашим надзором! — восхищенно воскликнул Спирин и взмахнул руками от возмущения. — А вот две бабки, торговавшие семечками, уверяли третью, что именно он убил ту женщину в лесопосадке и пацана в очках!