А еще через два дня машину Нечая обстреляли из охотничьего ружья. Из предосторожности Геннадий ночевал в Лысовке, на даче в тридцати километрах от города. Всё это время он с трудом переносил соседство охраны. В Лысовку он и ехал поздним вечером. За рулем, как обычно, сидел Рыдя, а сзади ехала еще одна машина, серая «девятка» с охраной. Пятиэтажки кончились, потянулись полутемные районы городских окраин. Геннадий дремал, убаюканный мягким, ровным звуком работающего двигателя. На одном из поворотов колесо машины влетело в колдобину, «Ниву» сильно подбросило вверх, Рыдя выругался, а Нечай открыл глаза, и как раз в это время из-за забора полыхнуло огнем выстрела, потом еще раз. Покрылось сетью трещин лобовое стекло, Рыдя резко свернул в сторону и, бросив руль, пригнул голову Нечая, а сам навалился сверху. Машина, потеряв управление, врезалась в какое-то препятствие, зазвенело стекло разбитых фар, двигатель заглох, а сзади уже скрипели тормоза подлетевшей машины с телохранителями. Геннадий снова услышал выстрелы, но, судя по звукам, это палили его телохранители. Оттолкнув от себя тяжелое тело Рыди, Нечай приподнял голову и в боковое окно увидел, как его охранники с криками и матами валят остатки и без того разбитого «Нивой» забора, из-за которого велся огонь.

— Тебя как, не зацепило? — с беспокойством спросил Рыдя, оглядывая хозяина.

— Нет, — отмахнулся тот и кивком указал в сторону забора. — Сходи, посмотри, что там.

Рыдя вылез из машины и, перейдя улицу, перемахнул через забор. Оставшись один, Нечай долго разглядывал открывшуюся картину. Машина, свалив забор, уперлась в небольшой сарайчик, сложенный из природного камня. Он отвернулся и стал разглядывать следы покушения. Один из зарядов попал в крышу автомобиля рядом с боковой стойкой, а второй прошил салон насквозь и вышел в боковое стекло. Геннадий чуть присел, прикидывая траекторию выстрела.

"Сантиметрах в десяти прошла. Чуть бы левей — и всё", — подумал он, и неприятный холодок проскользнул по спине Нечая.

Столь неприятные размышления прервал вернувшийся Рыдя.

— Что там? — спросил Геннадий.

В ответ его подручный цветисто выругался.

— Барбосы, догнали и забили щенка насмерть, — пояснил он Нечаю.

— Кто он?

— Да, пацан какой-то, лет семнадцать парню.

— Там его оставили?

— Нет, сюда несут, — Рыдя кивнул на возвращавшихся парней, тащивших что-то тяжелое. — Из двустволки палил, гаденыш, жаканом.

— Пусть его к ней и привяжут, — после раздумья предложил Нечай. — По пути заедем на речку, там бросим в омут.

Всю оставшуюся дорогу он молчал, только курил одну сигарету за другой. Перед сном они, как обычно, засиделись. Нечай выпил, на удивление, много, обычно ему хватало граммов сто пятьдесят, но, вопреки обычаю, он не развеселился, а смотрел отстраненным взглядом на своих жизнерадостных парней. Перемену его настроения заметил только Рыдя.

— Ты чего такой мрачный? — спросил он Геннадия.

Нечай покосился на своего верного адъютанта, но объяснять ничего не стал. Как расскажешь про этот предательский холодок по спине? Пожалуй, первый раз Нечая мимоходом задела смерть, и это ему очень не понравилось. Поэтому он сказал коротко и совсем о другом: — Пока Вицу не грохнем, покоя нам не будет.

В тот вечер он первый раз в жизни принял снотворное, чтобы хоть ненадолго заснуть.

Но впереди Нечая ожидала еще одна неприятность.

Рабочий день шел уже к концу, в третье отделение милиции начал подтягиваться народ, опера и участковые. Подъехала целая группа оперативников во главе с Колодниковым. С ним был все тот же Паша Зудов, и два участковых, Фортуна и Демин. Все были недовольные, злые и голодные. Вторые сутки они метались по городу в поисках Вальки Рудакова, едва не отправившего на тот свет вилкой родного брата, такого же уркагана, как и он сам. Они проехали по всем его родственникам и знакомым, но старый уголовник словно чувствовал, что они идут по его следу, и уходил буквально за считанные минуты до прибытия группы захвата.

— Ну что опять облом? — спросил стоящий на пороге начальник отделения майор Мамонов. Рослый, склонный к полноте, с густыми усами щеточкой, он, почему-то, не очень воспринимал низкорослого Колодникова. Мамонов не был телепатом, просто результат работы был написан на злых и озабоченных лицах его подчиненных.

— Да как сквозь землю провалился! — признался Андрей.

— Сука, как нюх у него какой, — подтвердил Демин. — Вчера от свекра ушел минут за пять до нашего приезда. Сегодня у другана своего ночевал, но сорвался за полчаса до нас.

— Может, врет этот ваш друган? — усомнился Мамонов.

— Да это не он, это соседка его сказала, — отмахнулся Демин. — Тот вообще заливал нам, что не видел Вальку с прошлой отсидки. В крытой, дескать, покнацались, года два назад, и все.

— И, главное, даже взглядом, гад, не моргнул, — подтвердил Фортуна.

Они еще обсуждали эту проблему, когда подъехала дежурная «шестерка» горотдела, и из нее вылез очень чем-то довольный Иван Михайлович Мазуров.

— Здорово, мужики, кто колымнуть хочете? — спросил он.