Прагу для штаб-квартиры СЛС, конечно, тоже выбрал не просто так. Учредительный съезд-то был в Вене... Но Прага - это символ для всякого либерала. 64-й год, последнее крупное восстание на восточных территориях, подавленное танками Манштайна. Для старика это тоже была последняя боевая операция... Впрочем, назвать ее боевой сложно - чехи практически не сопротивлялись. Что и позволило свести число жертв к минимуму - но, как говорится, рубец остался. И рубец этот может загноиться. Прага не приняла участие в прошлогоднем "параде суверенитетов", но не потому, что не хотела, а потому, что запомнила урок. Чехи просто выжидали, чья возьмет...

Впрочем, напомнил себе Фридрих, сейчас надо думать не о прошлом, а о настоящем. Итак, допустим, СЛС ищет контактов со своими единомышленниками в России. Вполне логичное стремление, и за такое не убивают. Может быть, Веберу удалось проследить нелегальные финансовые потоки, коими добрый дядюшка Сэм подпитывает союзную кассу? Эти потоки очень даже запросто могут идти через Россию, в последнее время приобретающую репутацию подходящего места для отмывания денег...

В этот момент, однако, Власова отвлекли: девушка - та самая Фрида - привезла на тележке еду и напитки. От алкоголя Фридрих отказался, но ужин взял. Увы, тот тоже был американского образца: штампованный пластиковый лоток, разделённый на отсеки и затянутый пищевой плёнкой. Внутри лежало что-то условно-съедобное: несколько ломтиков сыра, тонкий сэндвич с ветчиной (Власов по опыту знал, что ветчина в таких сэндвичах по вкусу напоминает пипифакс), какая-то котлетка, и тюбик с майонезом. Тем не менее, поесть следовало. Фридрих со вздохом положил включённый нотицблок на соседнее кресло и потянулся за пакетом с перчатками: всё тот же опыт подсказывал ему, что это гораздо проще, чем вставать в длинную очередь для мытья рук.

Кто-то осторожно тронул его за плечо. Он поднял голову и увидел молодую фрау, с которой вышел инцидент при посадке.

– Извините за беспокойство, пожалуйста, - она заговорила быстро, опасаясь, что он её прервёт, - мне очень нужно с вами поговорить. Пожалуйста, - повторила она.

Фридрих несколько секунд изучал её лицо, потом молча пересел на соседнее кресло, сложив нотицблок и поставив его в ноги. Рехнер обиженно пискнул и перешёл в спящий режим. Снова активизировать его можно было, только набрав уникальный пароль.

– Говорите, только быстро, - не слишком любезно проворчал Власов.
– И представьтесь, раз уж нас некому представить. Фридрих Власов, к вашим услугам.

– Франциска Галле... Только не называйте меня Франсуазой, прошу, эта шутка успела мне надоесть ещё в школе... Я хочу поговорить про Микки... про сына. Понимаете, он совсем меня не слушается. Иногда он делает ужасные вещи. Он просто как чертёнок, как маленький кобольд. Я не знаю, что делать. Всё дело в том, что я его слишком люблю! И когда вы его ударили... я готова была вас убить. Но... но он успокоился. Я почувствовала: он стал спокойнее. Сейчас он спит. Я не могу понять, почему. Я убеждена, что над детьми нельзя совершать насилие...

– Только один вопрос, - остановил женщину Власов.
– Вы когда-нибудь держали дома собаку?

– Ненавижу собак!
– с жаром воскликнула женщина.
– У моей матери была болонка. Эта маленькая дрянь тиранила весь дом. Я была единственной дочерью в семье, и эта маленькая тварь меня возненавидела. Она кусала меня за ноги, грызла мои вещи. Когда у меня был первый рождественский бал, я сшила себе чудесное платье, и эта гадина...
– женщина с трудом остановилась.
– Простите меня, это было лишнее, - чуть спокойнее произнесла она.
– Но почему вы спрашиваете?

– Очень характерная история. Теперь я расскажу вам свою. Когда я был в том же возрасте, что и ваш сын - ну, чуть постарше - мой отец разрешил мне взять на воспитание щенка из питомника. Это была пастушеская собака, прекрасный чистопородный пёс. Разумеется, мне первое время пришлось туго. Я кормил его, убирал за ним, я выгуливал его три раза в день, в любую погоду. Отец считал, что это закаляет характер, и был прав. Хотелось мне того или нет, я должен был вывести собаку на улицу, даже если там лил проливной дождь. Но это было не так сложно. Знаете, что было самым сложным?

Женщина внимательно слушала, не перебивая.

– Вовремя и правильно наказывать щенка. Это целая наука. Отец дал мне книжку о пастушеской собаке. В главе "первоначальное воспитание", раздел первый, параграф восьмой, было сказано: "Первая и главная обязанность хозяина - корректировать поведение щенка. Помните: собака благодарна вам, когда вы корректируете её поведение, и совершенно теряется, если вы пренебрегаете своей обязанностью вовремя наказывать её за неправильные действия. Собака должна получить своё наказание своевременно и в точном соответствии с проступком. Помните: собака всегда знает, справедливо ли её наказывают или нет." Я заучил это наизусть.

– Вы говорите о собаках...
– начала было женщина, но Власов перебил её:

– Потом я не раз убеждался в мудрости этих слов. Заметьте, что имелось в виду: собака всегда знает, правильно она поступает или нет. Если её наказывают - обязательно вовремя и обязательно справедливо, заметьте это!
– собака получает подтверждение того, что мир устроен правильно, и она занимает в этом мире своё законное место. Если этого не происходит, собака оказывается в растерянности, страдает и начинает мстить...