– И снова здравствуйте, милейший господин Власов!
– задребезжало у него над ухом.

Фридрих вздохнул.

– Мы сегодня только и делаем, что здороваемся, Лев Фредерикович.

– Вы не возражаете, если я присяду? Очень уж нужно мне с вами пообщаться, - старичок, не дожидаясь согласия, устроился на том самом месте, где совсем недавно сидел Мюрат Гельман.

– Значит, сцапали нашего голубчика, - не без удовлетворения констатировал старикан, устраиваясь поудобнее.
– По мне, так хоть бы и вовсе упекли. Да только к вечеру он выйдет. Ещё будет на ужине выдрючиваться, героем представляться. А чего ж не геройствовать, ежели у тебя дружки... знамо в каких конторах...

Власов понял.

– Вы думаете, - решил он брать быка за рога, - что Гельман работает на российские спецслужбы?

Старичок осклабился.

– Скажете тоже - "на спецслужбы"... Это в Берлине хорошо - если уж человечек работает, так, считай, на всех разом. Централизация и дисциплина. А мы тут в России-матушке по-другому живём. У нас важно, на кого человечек завязанный, с кем дела делает, - слова "кого" и "кем" старичок старательно подчеркнул голосом.
– Тут всё больше работают не то чтобы на контору, а лично на Иван-Петровича. Или на Пётр-Иваныча. И между Иван-Петровичем и Пётр-Иванычем такая, извините, пропасть может лежать, как между Берлином, и, скажем, Вашингтоном каким-нибудь. Ежели, конечно, формально подходить - то да, оба сотрудники. А на деле - у-у-у!
– старичок изобразил пальцем сложную загогулину.

– Кстати, - прищурился Власов, - вы мне делали знаки... Откуда вы их знаете? И почему решили, что я их знаю?

– А как же, делал, - Лев Фредерикович повёл плечиком, - очень уж хотелось мне с вами поперёд того прохиндея побеседовать. Для взаимной, так сказать, пользы. Видите ли, я... как бы это выразиться... в общем, занимаюсь теми же делами, что и вы, только с поправочкой на масштаб. Вы о Райхе беспокоитесь, а я - об "Ингерманландии". Это, конечно, величины несопоставимые, вроде как слон и букашка. Но букашка, знаете ли, тоже живая тварь... и ей тоже нужна служба безопасности. Пусть маленькая, букашечья...

Фридрих посмотрел на словоохотливого старичка с интересом.

– Так я имею честь, - он поймал себя на том, что невольно воспроизводит словесные обороты Льва Фредериковича, - беседовать с сотрудником службы безопасности господина Лихачёва?

– С начальником службы безопасности, - поправил его старичок.
– И не Лихачёва, а самой Фрау. Ну да об этом позже, время у нас ещё есть... Вам тут как? В смысле обстановки?

Власов решил, что старичок хочет увести его в этот свой "Норд". Идти никуда не хотелось.

– Да, мне здесь понравилось, - сказал он.

Старичок неожиданно улыбнулся.

– Вот и славно. Я, с вашего позволения, Фрау передам. Это ведь её заведение. Обстановку сама проектировала. Тут, кстати, в основном актёры работают, со студии. Фрау считает, что работа в обслуге очень развивает сценические способности. Ну, тут уж ей виднее... У меня, как вы понимаете, несколько другие задачи...

– "Аркадия" принадлежит госпоже Рифеншталь?
– решил уточнить Власов.

– Вот именно, - подтвердил Лев Фредерикович.
– Хотя Гельман тоже вложился деньгами. Ну и прослушку свою поставил. Только сейчас она того-с...
– тут старичок нервно зевнул, показав челюсть, явно нуждающуюся в услугах стоматолога.
– Так что я буду с полной откровенностью. Ну, вы мне, конечно, верить ни в чём не обязаны... но всё-таки.

– Ну что ж, - Власов отодвинул в сторону пустую тарелку.
– Поговорим. Только давайте сначала представимся. А то я даже фамилии вашей не знаю. И на вопрос о знаках вы мне не ответили.

– Да какие у нас от вас секреты... Фамилия моя Калиновский. Предупреждая возможные вопросы - поляк. Но, как видите, обрусел до полнейшего неприличия. Чего меня занесло сюда - отдельная история, рассказывать долго, а у нас ещё дела есть... Да вы и сами понимать должны...
– он заинтересованно заглянул в лицо Власова, ожидая реакции.

– Ну...
– Власов потянул паузу, - я так понимаю, Фолшпиль?

– Именно, - кивнул Калиновский.
– Так что про меня вы можете и сами узнать. Если досье не уничтожили. Ну да вы попросите начальство, небось не откажет... Вы ведь работаете на Мюллера, - это прозвучало не как вопрос, а как утверждение.

– Все мы работаем на Мюллера, - попытался отшутиться Власов, хотя прекрасно понял, что именно хотел сказать не в меру осведомлённый старик.

– Ну полноте, - Малиновский покачал головой, - я имел в виду - лично удостоены... Это, знаете ли, совсем даже другой коленвал, как сейчас молодёжь выражается...

– Простите, что-нибудь будете?
– встрял не в меру услужливый официант. Власов поднял голову и увидел узкоглазого человека в китайском халате.

– Да, пожалуйста, воды без газа. И не зельтерской, а нашей какой-нибудь, из родника, и ещё лимончика для кислоты и льда побольше, - попросил старичок.

Официант поклонился и ушёл.

– Это был китаец?
– зачем-то поинтересовался Власов.

– Калмык. Есть такая российская коренная народность. Фрау о них документальный фильм сняла, очень познавательный... Кстати, в Райхе его так и не показали. Из-за каких-то там безнравственных якобы сцен, - старик демонстративно скривился, давая понять, что не верит этому объяснению ни на грош.
– А по моей прикидке, это Мюрат засветился. Он, понимаете ли, тогда был у Фрау в большом фаворе: нашёл, паршивец, деньги на Фестиваль немецкой культуры...