– Что значит провалилась?!
– Майк напомнил себе, что он профессионал, и не должен заводиться, что бы ни говорил собеседник, но это уже было слишком.
– Америка - великая космическая держава, на наших кораблях уже летали астронавты доброго десятка стран...

...Который уж месяц житья нет от фрицев,

Солёного пота, и крови рекой,

А мне бы в девчонку,

в девчонку влюби-и-иться...

– надрывалась певичка.

– Ну да, да... Программа "Аполло", - Николай криво усмехнулся.
– Речь Кеннеди - "к 1970 году Соединенные Штаты должны запустить человека в космос..." Скажи мне, Майк, зачем это было надо? На кой вбухивать миллиарды долларов в одноразовые консервные банки, если германцы уже с пятьдесят третьего летают на космопланах? Я понимаю, метеоспутники, связь, спутники-шпионы - это все важно. Но пилотируемые полеты надо было оставить Райху, раз уж у него это так хорошо получается. Все равно, случись что, исход решат не астронавты, а баллистические ракеты. Так ведь вы же органически не способны признать, что вам утерли нос! Русские, по крайней мере, хоть это умеют. Русские, в очередной раз получив по морде, почешут в затылке, скажут "Ну и что? А зато у нас классический балет!" и вернутся к привычным занятиям, - Николай снова выпил.
– Но вы - нет. Вы будете, как в том анекдоте - "Джо, отлепи меня от стенки, я ему еще врежу!" Картер этот со своей лунной программой... Слава богу, Рейгану хватило ума ее прекратить. Но и то - после третьей катастрофы ракеты на старте. В то время как германцы еще в середине шестидесятых обследовали Луну зондами и убедились, что там нет ничего полезного...

– В последнее утро сойтись в рукопашной,

Великой России еще послужить!

Полковник Синицын, погибнуть не стра-а-ашно!

И всё же так хочется, хочется жи-и-ить!

– закончила девушка под грохот аплодисментов.

– Ага, как же, хочется жить, товарищ полковник, - Николая песенка явно раздражала.
– Этот Вилли Розенбаум, или как его там... ну, который сочинил это дерьмо - он всё-таки vkray ofonarel. Советские офицеры так не разговаривали. Тем более перед самым концом. Какое там "не падайте духом" и "жить хочется". "Это что, пораженческие настроения?! Да я тебя, суку, под трибунал!" - вот это было бы похоже. Да и Россию тогда поминать было не велено, тем более "великую". Союз Советских Социалистических Республик - вот это было можно. В крайнем случае - Родину без названия. "За Родину, за Сталина" - вот и весь сказ. СМЕРШ-то до самой капитуляции орудовал... и после нее тоже, на востоке. Почему-то на Западе принято считать, что для России война закончилась в сорок третьем. Это с германцами она закончилась, а гражданская война в Сибири продолжалась до сорок шестого... Последних партизан и вовсе в конце пятидесятых добили.

– А ты сам давно из России?
– спросил Майк.

– Я что, такой старый?
– усмехнулся Николай.
– Я здесь родился. Отец политруком был. Не то чтобы особо идейный, просто время такое было, что самая удобная карьера - по партийной линии... Ну а когда все так обернулось, драпанул из Мурманска с последним британским конвоем. Мать к нему только в пятьдесят четвертом выпустили. Тогда в Райхе Обновление было, вроде как свободы больше стало, ну и в России тоже гайки поослабляли. Хотя, надо отдать должное Власову, он еще в сорок третьем указ издал, чтобы семьи партийцев не трогали. Имущество только отбирали, как "приобретенное за счет незаконных привилегий", да и то у родни шишек, не у рядовых. Не стал, значит, мстить. У него самого-то большевики жену расстреляли, причем вторую уже, первая еще в тридцатых в лагерях сгинула... правда, он, говорят, в Германии быстро утешился... А мой отец, представь, так одиннадцать лет верность матери и хранил. Прямо хоть сценарий для Холливуда пиши. По крайней мере, - Николай вновь усмехнулся, - такова официальная версия.

– Значит, ты вообще не был в России?
– Майк почувствовал разочарование.

– Это ж не на Хавайи в отпуск махнуть! Чтобы нашего брата-эмигранта хоть по туристической визе пустили, это ж такой геморрой... Да и не очень-то и хотелось. В гробу я видал и коммуняк, и власовцев. Мне и здесь хорошо.

– Мне казалось, тебе не очень нравится Америка, - язвительно заметил Рональдс.

– Ну, по большому счету... ты не обижайся, Майк, Америка, конечно, дерьмо. И Россия тоже дерьмо. Но американское лучше пахнет, - Николай чокнулся со стоящим на столике пустым стаканом Майка и осушил очередную порцию. В графине оставалось на донышке.

– Может быть, тебе хватит?
– обеспокоенно спросил Майк.

– Не учи русского водку пить... Ты куришь?
– Николай достал распечатанную пачку "Винстон" и приглашающе протянул ее Рональдсу.

– Нет, - поспешно закрылся рукой Майк. От прокуренной атмосферы заведения у него уже начинала болеть голова.

– Ну и правильно, - сказал Николай, выуживая сигарету и вставляя ее в рот.
– Никогда не начинай, - добавил он, щелкая зажигалкой. Затянувшись, он блаженно откинулся на спинку стула и тонкой струей выпустил дым к потолку.
– Вот, кстати, ещё одна причина не тосковать по российским просторам. Я без никотина не могу.

– Значит, ты не чувствуешь ностальгии?
– вернулся к прежней теме Майк, в свою очередь, стараясь отодвинуться подальше от ядовитого дыма.

– Делать мне больше нечего... Вот мои родители - те да, отец особенно, до последнего дня... пролетарский интернационалист, blin... Смешно просто, какими патриотами России становятся те, кто когда-то бежал от этой страны, как от чумы. Есть в нашем доме такая тетя Циля - стопроцентная юде. Так вот, вообрази, ударилась в православие, крестилась под именем Галины, посещает все службы в церкви... И, кажется, уже сама уверовала в то, что у нее в родне были белые офицеры. Или вот еще один сосед, сумасшедший старичок... тихий такой и безвредный, но каждый день начинает с чтения русских газет. Нет, не местных иммигрантских, а настоящих, тамошних. Их здесь можно достать. Ну это бы ладно - но он читает их все. То есть все, которые достанет, конечно - как будто они пишут не об одном и том же, там же вся пресса под каблуком у государства! Бывало, с утра встретишь его в подъезде: идет, нагруженный ворохом... некоторые, по виду, из мусорных баков возле российского посольства тягает... Давно, правда, его уже не видел. Может, помер. А может, забрали в клинику для престарелых, наконец. Ну а уж все праздники отмечать - это тут вообще святое. Ты бы заглянул сюда на 7 ноября и на православную пасху... что интересно - одни и те же лица.

– А ты?

– А мне просто нравится, как здесь готовят, - Николай наполнил стакан в последний раз.
– И водка здесь хорошая. Жаль, цены в последнее время выросли. Хоть я и могу себе это позволить, а деньги лишними не бывают.

– А что ты делаешь, чтобы жить?
– Майк употребил стандартное американское выражение, означающее "кем ты работаешь?"

– Дышу, ем и сплю, - осклабился Николай.
– Шутка. Если серьезно, я сисадмин в конторе тут неподалеку. В Южной башне Близнецов. Заведую локальной сетью и все такое. Что ты на меня так смотришь? Ты думал, я русский мафиозо?

– В первый момент было такое подозрение, - улыбнулся Майк.
– Но потом, после всех этих рассказов, я решил, что ты историк или что-то вроде этого.

– Просто с детства родители компостировали мне мозги своим русским патриотизмом, вот я и решил разобраться во всем сам. Прочитать побольше, и тех, кто славит Россию, и тех, кто ругает. Выяснилось, что первые рисуют еще более неприглядную картину, чем вторые. Одно дело - просто указать на пороки, а другое - гордиться ими... А ты где работаешь?