– Я понял, Абба, – сказал Ионатан, вставая. – Я вас оставляю.

– Он ведь полковник в израильских силах обороны, – сказал Габриэль, когда Ионатан ушел. – И не любит, когда с ним так обращаются.

– У Ионатана своя работа, а у нас – своя. – Шамрон ловко перевел разговор со своих личных проблем на проблемы Габриэля. – Как Лия?

– Я везу ее завтра на Оливковый холм, на могилу Дани.

– Я полагаю, ее доктор разрешил такой выезд?

– Он едет с нами вместе с половиной штата психиатрической больницы на горе Херцль.

Шамрон закурил сигарету.

– Кьяра давала о себе знать?

– Нет, и я не жду от нее ничего. Вам известно, где она?

Шамрон преднамеренно посмотрел на свои часы.

– Если операция развивается, как планировалось, Кьяра скорей всего попивает сейчас коньяк в гостинице для лыжников в Зерматте с неким швейцарским джентльменом сомнительного поведения. Этот джентльмен собирается отправить морем довольно большое количество оружия группе ливанских партизан, действующих отнюдь не в наших интересах. Мы хотим знать, когда это оружие уходит из порта и куда отправляется.

– Пожалуйста, скажите мне, что Оперативный отдел не использует мою бывшую невесту в качестве медовой приманки.

– Мне неизвестны детали операции – только ее главные цели. Что же до Кьяры, то она девушка с высоким представлением о морали. Уверен, она поведет себя жестко с нашим гельвецийским другом.

– Все равно мне это не нравится.

– Не волнуйся, – сказал Шамрон. – Скоро ты будешь решать, как нам ее использовать.

– Куда вы клоните?

– Премьер-министр намерен с тобой поговорить. У него есть место, которое он хочет, чтобы ты занял.

– Быть Джавелином, мастером улова?

Шамрон откинул голову и расхохотался, а потом долго боролся с приступом кашля.

– Собственно, он хочет сделать тебя директором операций.

– Меня? Да к тому времени, когда комиссия Льва покончит со мной, мне еще повезет, если я получу место охранника в кафе на Бен-Иегуда-стрит.

– Ты выйдешь в полном порядке из этой передряги. Сейчас не время устраивать публичные порки. Пусть этим занимаются американцы. Если нам надо говорить кое-кому полуправду, если мы должны лгать такой стране, как Франция, которая не заинтересована в том, чтобы мы выжили, – пусть так и будет.

– «Обманывая, ты воюешь», – процитировал Габриэль лозунг Службы.

Шамрон кивнул и произнес:

– Аминь.

– Даже если я выйду из этой истории целым и невредимым, Лев никогда не даст мне командовать операциями.

– А его и не спросят. Срок службы Льва подходит к концу, а у него не так много друзей на бульваре Царя Саула или на Каплан-стрит. На второй танец его не пригласят.

– Так кто же будет следующим шефом?

– У нас с премьер-министром есть коротенький список. Ни один из этих людей не имеет отношения к Службе. Кого бы мы ни выбрали, ему нужен будет опытный человек в Оперативном отделе.

– Я знал, что дело к этому идет, – сказал Габриэль. – Я это понял, как только увидел вас в Венеции.

– Признаю, мои мотивы эгоистичны. Мой срок службы тоже подходит к концу. Так что если премьер-министр уйдет, уйду и я. И на этот раз возвращения из ссылки не будет. Ты нужен мне, Габриэль. Ты нужен мне, чтобы следить за моим творением.

– За Службой?

Шамрон покачал головой и обвел рукой землю.

– Я знаю, ты сможешь, – сказал Шамрон. – У тебя нет выбора. Твоя мать не без причины назвала тебя Габриэлем. Майкл – самый главный, а ты, Габриэль, – самый могучий. Это ты защищаешь Израиль от его обвинителей. Ты тот ангел, что вершит суд, – ты Властитель огня.

Габриэль молча смотрел на море.

– Есть кое-что, чем я прежде всего должен заняться.

– Эли найдет его, особенно имея твою подсказку. Ты блестяще провел тут детективную работу. Впрочем, у тебя ум всегда работал.

– Это все благодаря Феллах, – сказал Габриэль. – Она обрекла Халеда, рассказав мне о себе.

– Таковы палестинцы. Они зациклены на своих рассказах о потерях и эмиграции. От этого никуда не деться. – Шамрон согнулся, положив локти на колени. – Ты действительно хочешь сам превратить Халеда в мученика? Ведь и другие ребята могут сделать это за тебя.

– Я знаю, – сказал Габриэль, – но мне необходимо это сделать.

Шамрон тяжело вздохнул.

– Делай, раз тебе так надо, но это будет на сей раз твоим личным делом. Никаких команд, никакого выслеживания, ничего такого, что Халед может обернуть в свою пользу. Только ты и он.

– Так и должно быть.

Между ними воцарилась тишина. Они смотрели на огни рыболовецкого судна, медленно плывшего к Тибериасу.

– Мне кое о чем надо спросить вас, – сказал Габриэль.

– Ты хочешь поговорить со мной о «Тохнит-Дале», – сказал Шамрон. – О Бейт-Сайеде и Самайрийе.