Шрифт:
– Кто?
– Старик… И глухо было, как из-под земли.
– Ты думаешь, у него есть телефон? – рассмеялся Громов.
Смех неподвижно повис в воздухе. Леночка вздрогнула.
– Мне страшно, Женя.
– Выбрось все из головы. Это чья-то неумная шутка… Какой-то идиот… Кому-то стало известно вчерашнее…
– Может быть. Но если меня кто спросит, не говорить про Старика?
– Надо подумать… Неизвестно, что у звонившего на уме…. Да и действительно ли ты видела этого Старика? Просто галлюцинация…
– Нет, я видела… Стою я, а он из-за поворота…
– Хватит. Ты рассказывала уже… Вытри слезы. И ни про звонок, ни про Старика пока никому ни слова. Посмотрим, чем это кончится.
Леночка покачала головой.
– Мое сердце чует, что кончится плохо.
Евгений Семенович вышел из-за стола, крепко обнял Леночку, так что кости хрустнули.
– Кончится хорошо. Я же рядом.
Кассирша улыбнулась ему сквозь слезы.
– Да… Ты рядом…
– Дай промокну, – Громов поцеловал сначала один глаз, потом другой. – Вот теперь сухо. Сегодня придешь? – понизил он голос.
– Приду, – прошептала Леночка и выскользнула из комнаты.
Громов задумчиво смотрел на закрывшуюся дверь,
– Пиастры, пиастры, – пробормотал он.
6. КОНЧИЛИСЬ СКРЕПКИ
Делая вид, что он высчитывает на бумажке, Костя рисовал спину сидящей впереди кассирши. У Леночки была подвижная, нервная спина, как у бурундука или какого-нибудь другого быстрого зверька. Косте пришла мысль изобразить Леночку в виде белки. Сидит на задних лапках спиной к зрителю белка и, прижав передние лапки к груди, напряженно смотрит вдаль; на туловище белки Костя пристроил аккуратно причесанную женскую головку. Получилось очень забавно…
Раздался звонок. Леночка грациозно потянулась к трубке, не меняя положения, стала что-то говорить. Костя пририсовал к правому уху женской головки трубку. Теперь стало смешно. Смешно и грустно.
Кассирша перестала говорить, приняла прежнюю позу. Потом телефон зазвонил опять. Леночка поспешно взяла трубку. От быстрого движения на плече из-под платья выбилась белая бретелька. Локон пепельных волос – в их городке такой цвет делать не умели, и Леночка ездила в областной центр – упал на ухо, розовое от бьющего в противоположное окно света.
«Вот подойти сейчас сзади, – подумал Костя, – просунуть ей под мышки руки, прижать к груди и поцеловать в шею. Что будет? Будет крик, шум, визг, скандал, разбор на собрании, может быть, в конечном счете увольнение. Почему наедине такое можно сделать, а в присутствии пяти человек нельзя? Потому что пять человек – это общество, – ответил сам себе Костя. – Даже три человека – общество… А общество живет по своим законам…»
– Я отнесу Евгению Семеновичу зарплату. Он просил.
Костя вздрогнул. Его всегда волновал ее голос: какой-то широкий, отрывистый, словно полосы черного плотного бархата…
Три минуты спустя главный инженер увидит ее, как она идет мелкими из-за узкого платья шажками по ковровой дорожке к его столу… Он быстро окинет взглядом ее фигуру, нащупает немигающими глазами ее взгляд и опять уткнется в бумаги. Больше он не посмотрит на нее, хотя самому хочется посмотреть. Вечное противоречие между желанием и долгом.
И она посмотрит ему в глаза и тут же опустит, потом, принимая ведомость, еще раз попытается поймать его взгляд. Женщине-подчиненной всегда хочется нравиться своим начальникам просто как женщине, а не как работнику… Как хотелось Косте быть в этот момент главным инженером!
Леночка ушла. В бухгалтерии сразу стало темнее, мерзко жужжали под потолком мухи…
Костя вздохнул и потянулся к коробке, чтобы взять скрепку. Коробка была совершенно пуста. Костя обрадовался. Надо просить у Шкафа скрепки. Хоть какое-то развлечение.
– Семен Петрович, у меня кончились скрепки.
Шкаф чуть не подпрыгнул на стуле от неожиданности. В сонной комнате, в которой слышалось лишь жужжание мух, щелканье арифмометров и шуршание шариковых ручек, возглас Кости прозвучал выстрелом.
– Чего кричишь, как зарезанный? – проворчал Шкаф.
– Зарезанные не кричат, Семен Петрович, – возразил Костя. В бухгалтерии хихикнули. Шкаф не обратил на это внимания. Насмешки он обычно пропускал мимо ушей.
– Я же только что тебе давал. Ты что, питаешься ими, что ли? – Главный бухгалтер окончил операцию, отодвинул арифмометр и полез в обшарпанный шкаф, где хранились письменные принадлежности.
– Ага… С чаем. Вприкуску, – съехидничал Костя. Тоже просто так, для развлечения.