Шрифт:
Олег тогда с бельем едва успел спрятаться под дуб. Его крепкую листву не пробивал дождь. Здесь было даже пыльно. Олег никогда до этого не видел лес в сильный дождь. Все вокруг наполнилось чьим-то присутствием, как будто боролись двое сильных, возбужденных: под тяжелыми ногами трещали сучья, слышалось чье-то всхлипывание, жадное чмоканье, будто целовались взасос, звуки разрываемой одежды. Страстная борьба то удалялась – и тогда в лесу становилось тихо, то, наоборот, шла где-то совсем рядом, на траве, за кустами шиповника…
Олегу было жутко и радостно, хотелось выбежать из-под дуба, промчаться босым по мокрой траве, посмотреть, что делается за теми кустами…
А полчаса спустя дождь прекратился. Выглянуло жаркое солнце, и даль подернулась зыбкой дымкой. Ветер залег в мокрую траву. Лес стоял тихий, роняя капли…
– Олег, о чем ты думаешь сейчас? Только не ври.
– О дожде.
– Чудеса. Разве можно думать о такой чепухе?
– Однажды меня застал здесь дождь. Я спрятался вон под тот дуб. Ливень хлестал вовсю, а под ним было даже пыльно. Ты ни разу не была в дождь одна в лесу? Кажется, что борются двое. А ты о чем?
– О тебе.
– Гм… польщен.
– Ты какой-то странный. Не обижайся только, но о таких говорят: чокнутый. Вечно у тебя все как не на самом деле. В дождь мокро, а ничуть не пыльно. Цветы у тебя или измученные, или радостные, или еще какие-нибудь. Ты живешь в выдуманном мире. Уверена, даже если тебя будут убивать, ты и тогда придумаешь какую-нибудь чепуху. Вот и про меня сочинил. Марсианка. Ха-ха-ха! Придумает же – марсианка. Всю жизнь будешь думать, а не додумаешься. Следы на бетоне… Голубая девушка!
Высокая грудь Иды, обтянутая мокрым купальником, сквозь который темнели пятачками соски, поднималась и опускалась в такт ее смеху.
– Ха-ха-ха! Это я-то – голубая девушка! Умора! Сочинитель! Писатель! Чудак… Я таких еще не встречала… Потому, наверно, и хожу с тобой так долго.
– С другими – меньше?
– Еще бы! Вечер-два – и отвали! Даже пусть он будет раскрасавчик.
Олег приподнялся на локте. Перед ним лежала сытая красивая кошка и жмурилась на солнце. И ему вдруг страшно противным показалось это тело, которым он только что восхищался, и это нежное лицо с застывшей на нем самодовольной улыбкой. В сущности, почему она здесь? Разлеглась на траве, на которой не лежали даже его лучшие друзья? И он изливает душу этой твари?
Глаза застлало гневом. Он знал за собой этот недостаток: неожиданный гнев.
– Вон отсюда! – закричал Олег срывающимся голосом.
Ида испуганно вскочила и отпрянула.
– Что с тобой? Что случилось?
– Пошла вон! Ну? Я кому сказал – вон!
Олег взял бутылку из-под пива и замахнулся ею на Иду. Та схватила свое платье и отбежала.
– Да что с тобой? – На ее лице было искреннее недоумение. И это выражение недоумения почему-то окончательно взбесило Олега.
– И чтобы больше я тебя никогда не видел! Дрянь! – Олег опять замахнулся.
Ида поняла, что, если она задержится здесь хоть на секунду, он действительно запустит бутылкой. Девушка бросилась бежать. И только отбежав на безопасное расстояние, она остановилась и стала выкрикивать:
– Оказывается, ты еще и псих! Псих чертов! Чтобы я больше к тебе когда пришла! Да провалиться мне на месте! Марсианин! Да! Да! Ты марсианин, а не я! Вот тебе. – Ида показала язык, надела босоножки и пошла напрямик по траве к видневшимся на горизонте телеграфным столбам.
Олег долго следил за мелькавшим в ковыле красным купальником, потом лег. У него подергивалась правая щека и дрожали руки. Лежал неподвижно, без всяких мыслей, не замечая ни светившего прямо в лицо солнца, ни нежных облаков, которые поднимались с горизонта и плыли по небу, словно пух отцветших одуванчиков.
Очнулся он от осторожного шороха. Начался дождь. Мелкий-мелкий, как осенью. Вокруг все шуршало: и трава, и лес, и река, и лежавшая рядом газета. Стало хмуро, неуютно. Олег принялся натягивать на себя успевшую промокнуть одежду.
Сквозь дождливую мглу совсем не было видно телеграфных столбов. Олег взял саквояж, положил в него сандалеты, закатал полотняные брюки и пошел в противоположную сторону. Этим путем было дальше, но он не хотел идти по ее следам.
СЛЕДОВАТЕЛЬ:
– Анна Трофимовна Гусева на вашем участке живет?
И. К. ПЕРО, участковый милиционер:
– Да… Село Верхняя Ведуга, двенадцатая хата от краю по левую руку, если идти с Большого шляху.
СЛЕДОВАТЕЛЬ:
– Вы ее хорошо знаете?
И. К. ПЕРО:
– Да. Пора уж знать. Двадцать лет участкую в этом районе.
СЛЕДОВАТЕЛЬ:
– Что вы о ней можете сказать?
И. К. ПЕРО: