Пока он одевался, она часто поглядывала во двор, словно в ожидании автомобиля.

Одетый, он казался ещё бледнее, круги усталости увеличили его глаза.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросила она. И добавила робко, опустив глаза: – Ты мог бы… отдохнуть… – но тут же взяла себя в руки и заговорила с ним так, словно он находится в большой опасности: – Нет, нет, дома тебе будет лучше… Скорее возвращайся домой, ещё нет двенадцати, прими тёплую ванну, сразу придёшь в себя, тем более что перед этим прогуляешься по свежему воздуху… Вот, возьми свои перчатки… Ах да, шляпа твоя валяется на полу… Надень пальто, как бы не простудиться. До свидания, Ангел мой, до свидания… Вот так… Передай Шарлотте…

Она закрыла за ним дверь, и молчание положило конец её отчаянным бесполезным словам. Она услышала, как Ангел споткнулся на лестнице, и бросилась к окну. Он спустился с крыльца и остановился посредине двора.

– Он возвращается! Он возвращается! – вскричала она, воздевая руки к потолку.

Старая, задыхающаяся женщина повторила в удлинённом зеркале её жест, и Леа спросила себя, что у неё может быть общего с этой сумасшедшей.

Ангел подошёл к калитке, отворил её и вышел на улицу. Уже на тротуаре он застегнул пальто, чтобы скрыть помятую рубашку. Леа опустила шторы. Но она ещё успела увидеть, как Ангел поднял голову к весеннему небу и каштанам, усыпанным цветами, и стал прямо на ходу жадно вдыхать воздух полной грудью, точно пленник, вырвавшийся на свободу.